Книга Недетские забавы, страница 45 – Анастасия Петрова

— Мы же обсуждали уже этот вопрос.

— Да, только вот Павел сказал, что попросил вас назначить меня, — голос немного надрывается.

Мужчина кладет свою теплую и большую ладонь поверх моей, сжимая ее в знак поддержки.

— Я понимаю, к чему ты клонишь, — он продолжает греть мою руку. — Но я действительно дал тебе это дело не только потому, что Павел Александрович попросил. Я тебе говорил, что не сомневаюсь в твоих способностях.

Аккуратно вытаскиваю руки и кладу их к себе на колени, комкая юбку.

— Рамки нашего сотрудничества с Павлом Александровичем иногда выходят за рамки адвокатской деятельности, — поворачиваю голову к окну. На соседнем здании сверкает неоновая вывеска круглосуточного магазина, одна буква мигает, сообщая, что в скором времени она погаснет, и нужно менять лампочку. Хватаюсь за эту деталь, как за спасательный жилет, и считаю, сколько раз в минуту она моргнет.

Когда в детдоме я сильно нервничала или на чем-то хотела сосредоточиться, всегда смотрела в одну точку, останавливая взгляд на конкретном предмете. Эта практика часто помогала мне, когда дыхание сбивалось или же накатывались слезы. Последнее время я ее не использовала, но сейчас нервы на пределе, поэтому мигающая красная буква «К» помогает восстановить дыхание и выровнять его.

— Алиса, может, воды? — от мужчины не ускользает мое тревожное состояние.

— Нет, — тихо говорю. — Просто, я хочу, чтобы вы меня убрали из дела Федулова. Я не могу больше его вести, все вышло из-под контроля.

— Я не могу, Алиса. Контракт не позволяет.

Резко поворачиваю голову и смотрю прямо на Станислава Владимировича, он виновато опускает голову вниз.

— Какой контракт?

— Видишь ли, Алиса, когда Федулов попросил, чтобы я поставил на это дело тебя, то мы добавили по его просьбе один пункт, — мужчина достает папку и кладет передо мной, — который гласит о том, что отказаться от его дела ты не можешь, только если он сам этого захочет.

Сердце замирает на секунду, а потом снова стучит. Я пробегаюсь бегло по строчкам, но там все четко написано. Придраться не к чему.

— Я ничего не подписывала!

— Да, но ты являешься моим сотрудником, а там стоит моя подпись, — мужчина встает и нервно вышагивает по кабинету. — Прости меня, дочка.

Его «дочка» звучит неестественно, хочется закричать, затопать ногами. Сделать все, что делают люди, когда не согласны с ситуацией.

— Что он сделал тебе? — заботливо спрашивает.

— Да я ему не нужна как адвокат, он просит меня следить за людьми, втираться к ним в доверие, изображать из себя невесть кого, — жалуюсь, как капризный ребенок, и умалчиваю, что Федулов предлагает быть его любовницей.

— Алисонька, мы не всегда честно работаем. Наша главная задача — защитить клиента. Любым способом.

— А если он справедливо наказан? — уточняю, хотя примерно знаю ответ.

— Мы не судьи. Да и забудь про справедливость, ее не существует, — подтверждает мои догадки.

Встаю с кресла, снова смотрю на мигающую букву и понимаю, что она перестала подавать сигналы жизни. Она погасла. И я тоже погасла.

Прощаюсь с мужчиной, отвечая на его робкие объятия, выхожу из кабинета и плетусь в сторону уборной. Слезливая Алиса тут как тут. Когда-то я буду вспоминать этот период, как самый тяжелый. Надеюсь, когда-то он обязательно закончится.