Книга Недетские игры, страница 64 – Мария Высоцкая

— Нет, — мотаю головой, — одна не пойду. Только с тобой, — вцепляюсь в его руку, ужасаясь вида содранных костяшек.

— Оля, — снова давит голосом, но на меня не действует. Только не сейчас.

— Пожалуйста…

Кир переводит раздраженный взгляд с меня на брата и тянется в карман джинсов. Вытаскивает телефон. Кому-то звонит. Меня тем временем подталкивает в квартиру и, как только я оказываюсь за порогом, закрывает дверь. Видимо, подпирая ее ногой снаружи, потому что выйти обратно я уже не могу.

Несколько раз обессиленно колочу по мягковатой обивке и оказываюсь на полу, просто захлебываясь слезами.

Мне страшно, я боюсь последствий, и они, как назло, очень скоро нас настигают.

За дверью слышатся выстрелы. Три отчетливых хлопка, которые переворачивают мою реальность с ног на голову. Они оглушают и, можно сказать, лишают рассудка. Все, что я могу, это неосознанно хлопать ресницами, пытаясь встать с пола. В груди жжет. Слезы накатывают новой волной. Толкаю дверь с пониманием, что теперь могу выйти в подъезд. Кирилл больше ее не держит. А это значит…

Нет. Нет. Нет.

Картина, что я вижу, поражает до глубины души своей жестокостью.

Кирилл стоит слегка согнувшись, в его руках оружие. Черный пистолет, от одного вида которого по коже рассыпаются мурашки, а горло спазмирует. Желудок начинает подталкивать все, что я съела за сегодняшний день, наружу. Зажимаю рот ладонью, пытаясь вдохнуть чуть больше воздуха.

Три выстрела. Боже…

Меня колотит. Шарю руками по стенке за своей спиной и не верю в то, что вижу. Это просто не может быть правдой, но это она. В кровь впрыскивается убойная доза адреналина, и я бросаюсь в эпицентр ужаса, ведомая страхом за чужую жизнь.

Охваченная замешательством, я бью Кирилла в плечо.

— Зачем ты это сделал?

Снова оседаю на пол. В ушах шумит.

Олег медленно поднимает голову и, стиснув зубы, умудряется сесть, опершись на стенку.

— Кирилл… — бормочу, еле разлепляя губы.

Он с ума сошел? Зачем он стрелял?

Бушманов смотрит на меня буквально пару секунд и пинает Олега по ноге. Тот морщится и отползает к лифту. Я вижу все как в тумане. Отдаленно слышу, как открываются створки лифта. Видимо, за ними Олег и исчезает.

— Домой иди, — голос Кирилла доносится откуда-то издалека. Он протягивает ко мне руку, но я отшатываюсь.

— Ты сумасшедший, — смотрю на пистолет. — Больной! — кричу на весь подъезд, подогревая слухи, которые завтра и так разнесут по всему двору.

— Я сказал, домой! — он орет на меня, вот сейчас уже точно.

Закрываю уши ладонями и трусливо сбегаю, забиваясь в угол прихожей.

Кирилл идет следом. Захлопывает дверь на защелку. Медленно кладет пистолет на тумбу и прижимает ладонью к правому боку. Я только сейчас замечаю, что он за все это время ни разу не выпрямился.

" Останься. Я за тебя переживаю". (с.) Оля

Морщусь, прижимая ладонь к месту выстрела. Если область поражения травматическим пистолетом не висок или глаз, можно считать, ничего и не было.

Сделать нормальный глубокий вдох не получается. Сейчас сложно сориентироваться и сказать, трещина ли это в ребре, или я просто еще не отошел от легкого болевого шока. Хотя, если учесть, что последние минут десять я передвигаюсь полусогнутым, то ребро, вероятно, отметается.

Олег — любитель помахаться такими игрушками, абсолютно не задумываясь, что они тоже стреляют.