Книга Будет больно, моя девочка, страница 139 – Мария Высоцкая

Он частит. Дышит тяжело и громко, от чего его шёпот кажется грубым.

— Ладно, — киваю. — Да, хорошо, — бормочу, впиваясь ногтями Арсу в плечи.

— Обещаешь? — его дыхание опаляет кожу на моей шее.

Сначала становится горячо, а потом щекотно.

— Обещаю.

Чувствую прикосновение его губ. Он целует меня в шею.

Закрываю глаза, совершаю рваный вдох, практически удерживая себя за его плечи от падения.

— Обещаю. Честно-честно.

Открываю глаза и понимаю, что Арс больше меня не целует, а просто за мной наблюдает. И это даже хорошо, потому что секунды спустя дверь в его спальню открывается.

— Сень, Регина сказала, у тебя гости намеча…

В вошедшей женщине я сразу узнаю его мать, просто потому, что знаю, как выглядит Мирослава Дибич.

— Здравствуйте, — произношу спокойно. — Я Майя, — улыбаюсь и отлипаю от стены.

— Мирослава Игоревна.

Мама Арса переступает порог. Кожей чувствую, как она меня рассматривает. Ее губы трогает улыбка, и я, если честно, выдыхаю.

— Очень приятно познакомиться, — улыбаюсь ей в ответ.

Мирослава Игоревна кивает и переводит взгляд на Арса.

— Может быть, пойдем попьем чаю и получше познакомимся? — предлагает она после недолгой паузы.

— У нас доклад по истории, а в десять Майе нужно быть дома, — Арс отходит в сторону, выдвигает ящик стола, достает оттуда какие-то листы и швыряет их на стол.

Этот хлесткий удар приводит меня в ступор. Во все глаза смотрю то на Арса, то на его маму, поджав губы.

У Мейхера такой взгляд в этот момент…в нем скопился просто океан злости. Мне становится не по себе. Нервно переступаю с ноги на ногу и тру свое запястье. Мирослава Игоревна едва заметно кивает, а потом поизносит:

— Конечно. Не буду вас отвлекать.

Она улыбается, а мое сознание фокусируется лишь на том, как у нее дрогнули губы. Арс, как ни в чем не бывало, берет со стола ноутбук, и направляется к кровати.

Что делать в такой ситуации? Как себя вести? Раньше, когда я тусила у Веры и там случались скандалы, я всегда уезжала домой. Быть свидетелем чужих конфликтов, то еще «удовольствие».

Правда, в отличие от Веры, которую тиранили, поведение Арса, я не понимаю. Его мама ничего ужасного не сказала и не сделала, за что он с ней так?

— Я не очень люблю чай, но если есть альтернативное молоко, то я бы выпила кофе, — бормочу, изо всех сил, пытаясь улыбнуться.

Две пары глаза приклеиваются ко мне моментально.

— Конечно есть, — Мирослава Игоревна улыбается шире, а вот Мейхер, ох, еще немного, и он просто убьет меня взглядом.

— Класс.

Я не знаю, совершаю ли ошибку, но за последний час, я пережила такой насыщенный спектр эмоций, что немного побаиваюсь снова оставаться с Арсом наедине. Мне нужна пауза, чтобы хлебнуть свежего воздуха, проветрить мозги, а еще, мне просто жаль его маму. Он мысленно ее послал, и она, конечно, расстроилась.

В столовую мы спускаемся втроем. Весь путь туда, я чувствую прожигающий взгляд на затылке, кому он принадлежит, догадаться несложно.

— …да, их ищут, — часто киваю. Разговор как-то сразу заходит о наших приключениях в парке, стоит нам сесть за стол.

— Я очень переживала. Снова звонят из полиции, Арсений опять весь в синяках — Мирослава Игоревна вздыхает, а Мейхер едко так ухмыляется.

— Ну в итоге все закончилось не так плохо, — улыбаюсь. — Кстати, Арс мне столько интересного рассказал про вас и вашу работу, — быстро перевожу тему. — Я смотрела все последние сериалы с вами.