Книга Будет больно, моя девочка, страница 141 – Мария Высоцкая

— Да ладно, Арс, — хлопает меня по плечу, — мы не могли это пропустить, чувак.

Я вышел на пять минут, пересечься с Майей и никак не ожидал встретить тут этих чертей. Мысли, зачем они тут, конечно, есть, проверяют, как продвигается наш спор и на какой мы стадии, сто процентов. Единственное, что раздражает, так это отсутствие Марата. Даже эти бабуины приперлись, а Маратик опять по уши в проблемах своей оборванки.

Кручу башкой. Майи нигде нет.

На самом деле, я вышел, все же больше убедиться, что она точно пришла. Почему-то мысль, что она может проигнорировать, третировала меня всю ночь, несмотря на то, что мы вроде как обо всем договорились.

Знаю, что Майя держит слово, и все такое, просто нахлынуло. По факту, зачем ей переться куда-то в субботу утром? Я бы, скорее всего, забил…

А если взять в расчет, что я и сам еще до конца не понял, зачем мне эта игра, так и подавно. Орлов предложит стать капитаном и войти в команду, я согласился. Тупо следовал течению. Глобально мне без разницы. Единственное, что подкупило в его словах, что моему отцу это понравится. Я зачем-то ухватился за эту мысль.

Плевать мне на отца, на его мнение, всегда так было, но тем не менее, я какого-то фига стою здесь в форме школьной баскетбольной команды и в глубине души, почему-то надеюсь на отцовское одобрение или даже похвалу…

— Кстати, — Вэл хмыкает, — не только мы приехали за тебя поболеть. В субботу. В десять утра, между прочим, — акцентит второй раз.

С такими темпами он мне до конца жизни будет припоминать, что проснулся в девять после пятничного загула, чтобы за меня «поболеть» …

Прослеживаю взгляд Кудякова и вижу отца. Оцепенение накатывает в ту же секунду. Дмитрий Мейхер собственной персоной. Бегло осматриваю зал. Четыре охранника в толпе. Еще три, стоят рядом с папой.

Позади пресмыкается Орлов, судя по его шевелящимся губам, он ездит отцу по ушам не затыкаясь.

Сто процентов уже выбил что-то для школы, ну и себе в карман не забыл отложить. Уверен, что это Орлов вызвонил отца. Умолял и ползал у него в ногах ради этого визита. Мой отец тут явно не по мою душу.

Хочу отвернуться, но именно в этот момент, отец меня замечает. Его кивок отдается в груди волнением. Что-то напоминающее панику, но на меньших оборотах.

Киваю в ответ и отворачиваюсь. Чувствую несвойственную мне дрожь, а потом чужое прикосновение. Раздражаюсь мгновенно, до момента, пока не понимаю, что это Майя.

— Привет, — она улыбается. Скользит ладонью по моему плечу, немного прижимаясь к груди. — Раз ты вышел, решила пожелать тебе удачи, — шепчет мне на ухо, привстав на носочки.

— Спасибо, — приобнимаю Майю за талию.

— Ребят, привет! — Майя взмахивает рукой.

Бросаю взгляд на Кудякова и замечаю, как он пялится ей на ноги. Майя в юбке, привычной для нее длинные, выше колена. До сегодняшнего дня я не зацикливался на этой самой длине, но, видя взгляды Вэла, чувствую болезненный укол ревности. Он просто не имеет права на нее так смотреть. Не имеет права ничего себе там фантазировать, но, судя по его распахнутым лупешкам и дебильной улыбке, именно этим он в своей башке и занимается.

Поворачиваюсь к нему спиной, закрывая Майю собой. Целую ее в губы, с диким желанием продемонстрировать, что она моя. Вся. Целиком. Никто не имеет права на нее смотреть. Никто не имеет права ее трогать.