Книга Будет больно, моя девочка, страница 125 – Мария Высоцкая

Мне на фильм плевать. Я не слежу за сюжетом, не в курсе, в чем там суть и насколько это страшно… Я пялюсь на Майю все это время как больной, одержимый фанатик, смотрю на нее в любой удобный момент. Момент, когда она не видит.

— Ой!

В фильме кто-то резко выпрыгивает из-за угла. Майя вздрагивает и чуть не роняет стакан.

Глядим друг на друга.

— И совсем не страшно, — бормочет, а сама возвращает коктейль на стол и обнимает свои плечи.

— Я вижу.

Майя замирает. Наблюдает за действиями на экране. Взвизгивает, а потом хватает меня за руку.

Ее прикосновение равносильно удару тока. Меня подбрасывает прямо в кресле. Дыхание перехватывает. Сжимаю ее пальцы крепче, хватая воздух ртом, наблюдаю. Как Майя морщит нос, снова прищуривается и взвизгивает.

Смотрю на нее не отрываясь. Она это чувствует. Не сразу, но, когда поворачивается, спрашивает:

— Ты чего?

Мотаю башкой, мол, ничего, а Майя, как назло, облизывает губы, продолжая смотреть в мои глаза.

Подаюсь к ней ближе, совершенно неосознанно для самого себя. Просто проходит мгновение, и мы сидим лицом к лицу. Майя напрягается, пытается высвободить свои пальцы из моей руки, но я сжимаю их крепче.

— Арс…

— Хочу тебя поцеловать.

— Мы договаривались.

Она шепчет, а я игнорирую эти ее слова. Смотрю. Просто смотрю ей в глаза не отрываясь.

— Можно я тебя поцелую?

Майя размыкает губы. Вижу, как подрагивают ее ресницы, как учащается дыхание, а вспышки на экране то поглощают ее облик, то, наоборот, подсвечивают.

Когда Майя едва заметно кивает, земля из-под ног уходит.

Она кивает, и весь этот чертов мир рушится. Вся моя жизнь рушится. Сейчас.

Майя

— Это не то. Точно не то! — отшвыриваю в сторону очередное платье и лезу за следующим.

В моей гардеробной вот уже как минут двадцать творится полнейший хаос. Все разбросано: платья, юбки, пиджаки, сумки, ботинки и даже украшения.

Понятия не имею, зачем я это делаю. Для чего, а главное, для кого, блин, хочу нарядиться? Для Мейхера? Смешно!

Прикладываю плечики с очередным платьем к груди, смотрю на себя в зеркало и отбрасываю его за спину. Изначально мы с Арсом договаривались пойти в кино сразу после школы, но к концу учебного дня пришли к тому, что лучше перенести этот поход на семь вечера. И это, если честно, было худшим решением, ведь стоило мне попасть домой, и я начала париться на тему: в чем пойду и как буду себя там вести.

Кошмар какой-то. Такое ощущение, что для меня эта встреча важна. Я просто согласилась в качестве извинения. Только и всего. Так и есть же.

Внушаю себе эту установку уже больше часа, но, несмотря на это, продолжаю торчать в гардеробной.

Мамины шаги не слышу. В самый последний момент замечаю ее отражение в зеркале. Вздрагиваю и, перекинув пиджак, который только что достала, через локоть, поворачиваюсь к ней лицом. Нервно приглаживаю растрепавшиеся локоны и бегло оцениваю обстановку вокруг себя. Колоссальный бардак.

— Какой у тебя тут… Творческий беспорядок, — мама присаживается на банкетку, перед этим подцепив с нее мою юбку. — Куда собираешься?

— Погулять, — бросаю случайный взгляд на бледно-розовое платье. Тянусь за ним. Про пиджак тут же забываю.

— С кем, если не секрет?

Слышу мамин вопрос, но мозг в этот момент довершает образ.

— С Арсом, — бормочу, но так, чтобы мама услышала, и достаю белое пальто. Тут же выдвигаю секцию с замшевыми казаками. Представляю все это на себе. Отлично. Нежно.