Книга Будет больно, моя девочка, страница 126 – Мария Высоцкая

Интересно, Мейхеру понравится?

Боже, да ему и не должно нравиться! Что у меня в голове? Что с моей головой? А со мной что?

— Свидание?

— Это не свидание, мам, — закатываю глаза. — Я тебе уже говорила, что Марта все придумала и Мейхер мне не нравится. Совсем. Я не обнималась с ним в лифте.

— Ладно. Прости. Я помню.

Слышу улыбку в ее голосе, несмотря на то, что на маминых губах ее нет.

Вообще, я была уверена, что такие, как Мейхер, моим родителям не нравятся. Мне такие тоже не нравятся, между прочим. Но тем не менее мама вполне позитивно отреагировала на Арса. Несмотря на все эти его закидоны, чудовище она в нем, судя по всему, не разглядела.

Я, если честно, после прилета из Питера совсем растерялась. Вечером мы с родителями сели за стол переговоров. Я спрашивала, они отвечали. У них и правда был конфликт, когда я была совсем малышкой, но никаких измен не было, никто никого из последних сил никогда не терпел. Они любят друг друга. Я всегда это знала и видела. Теперь даже стыдно, что усомнилась. Дурочка. Какая же дурочка.

Тем же вечером мама рассказала папе про Арса. Про наш с ним побег. Он выслушал все это спокойно, подробней расспросил про Мейхера, а я в сотый раз заверила, что мы просто друзья. Не больше. Папа поверил. Думаю, что поверил.

Правда, уже перед сном мама заглянула ко мне в спальню одна и посоветовала не терять голову. Вроде как предупредила, что мальчики типа Арсения любят и могут создавать проблемы на пустом месте. Потом, конечно, сказала, что она за меня переживает, и напомнила, что я всегда и все могу ей рассказать. Могу посоветоваться по любому поводу.

— Может быть, тебя подвезти в город?

— Да, давай, — соглашаюсь только для того, чтобы мама не думала, что мы с Арсом — парочка. Потому что это и правда не так!

Понятия не имею, что они с отцом там себе напридумывали, но мне последние дни кажется, что они постоянно надо мной подшучивают на эту тему…

В кино я опаздываю. Мы попадаем в пробку, Арс ждет меня в парке и, когда я прихожу, выглядит недовольным. А дальше все происходит точно как в плохом кино: мы идем на ужастик, зал оказывается пустым. В нем нет никого, кроме нас и монстров на экране. Мне жутко. Страшно. Я терпеть не могу ужасы и жалею, что снова решила показаться смелее, чем я есть на самом деле.

Пялюсь в экран, а в голову то и дело лезут мысли в стиле — он на меня даже не посмотрел ни разу толком. Я как дура надела это платье, укладывалась почти час, а он весь вечер пялится в сторону. Я будто пустое место для него. Как же так? В какой-то момент на глаза наворачиваются слезы. Это какое-то дурное, не поддающееся объяснению отчаяние. Я не знаю, почему так болезненно реагирую на этот игнор. Сама всю неделю этим же занимаюсь, а теперь вот…

Просто в Питере, там, в лифте, все было иначе. Я, кажется, поверила. Очаровалась. И да, на мгновение потеряла голову.

Вот и сейчас, сейчас все происходит по тому же сценарию. Именно эти ощущения мною движут, когда я хватаю Арсения за руку. Мне и правда страшно. Я визжу из-за резко выпрыгнувшего со стороны монстра. Сжимаю ладонь Арса, взвизгиваю, зажмуриваюсь. А потом чувствую, как он сжимает мои пальцы. Делает так, что теперь его рука их накрывает.

Замираю. Кажется, даже не дышу. Когда поворачиваю голову, понимаю, что Мейхер на меня смотрит. Причем у него такой взгляд, будто маньяк не в этом ужастике на экране, а вот он, передо мной.