Книга Будет больно, моя девочка, страница 122 – Мария Высоцкая

Отхожу в сторону, чтобы попить. Пока опустошаю пластиковый стаканчик, неосознанно выхватываю взглядом Панкратову. Она отнекивается от игры, на что физрук размахивает руками и возмущается.

Выбрасываю стакан в урну и топлю туда. Встаю у Майи за спиной.

— Че вы до нее докопались? — с ходу залетаю в конфликт. Настроение как раз соответствующее.

— Мейхер, я у тебя разве что-то спрашивал?

— Эт я у вас спрашиваю. Чего ты к ней пристал? — перехожу на «ты». Физрук краснеет от злости.

— Повтори-ка.

Подхожу ближе. Произношу тихо, почти по слогам, почти у него над ухом:

— Как ты думаешь, какой будет реакция мужа Марты, когда он узнает, что вы с ней спите? Прямо здесь. В школе. Она, кстати, громко стонет, — расплываюсь в улыбке. — А как отреагирует Орлов? Он же так не любит скандалы…

Физрук сглатывает. Бросает сердитый взгляд на Панкратову, а вот меня словно не замечает больше.

— Ладно. Сиди, — отмахивается от нее и чешет в свой кабинет, примыкающий к залу.

Оба наблюдаем, как он скрывается за дверью.

— Что ты ему сказал? — бормочет Панкратова.

— О том, что он спит с Мартой и я это знаю.

— Что? Ты сошел с ума? Это подло!

— Мне плевать.

Разворачиваюсь и направляюсь в раздевалку. Майя заскакивает следом.

— Так нельзя, Арсений. Это… — останавливается у двери в душевые. — Это…

— Что? — припечатываю ее взглядом.

— Некрасиво.

— Ты глухая? Я же сказал, мне плевать.

Майя переминается с ноги на ногу. У нее глаза бегают. Выглядит встревоженной. Ну естественно, кто-то снова посягнул на святое. На эту ее долбаную справедливость.

— У тебя что-то случилось? — спрашивает и делает ко мне шаг. Замирает сантиметрах в двадцати.

— Тебе-то что? Со своими заморочками разбирайся.

— Ага, — вздыхает. — Ты уже мне помог… Разобраться. Маме моей все сказал, прямо в самолете. Я же тебе по секрету рассказала.

— Значит, я не умею их хранить.

— Значит, не умеешь, — вздыхает. — Мы с родителями, кстати, поговорили, бабушка соврала. Ты был прав.

— Я рад, — кривлю губы в подобии улыбки. — Все? Я могу пойти в душ?

— Можешь.

Майя разворачивается и быстрыми шагами улепетывает прочь.

Следующие два урока нахожусь в прострации. Марат реально решил свалить. Без меня. Даже не рассказал. Не поделился. Бежит, как крыса.

Надавливаю пальцами на виски.

Бесит. Как же все это бесит.

Когда поворачиваю голову, чувствую взгляд. Это Панкратова пялится. Как удобно, сначала на фиг посылает, теперь пялится. Ну да, меня же, по ее мнению, сегодня, наверное, пожалеть нужно. Она явно уже сделала выводы о том, почему я такой бешеный.

На большой перемене отсаживаюсь от всех за пустой стол.

Пономарева совершает попытку присесть рядом, но ей хватает взгляда, чтобы не рисковать. Ковыряюсь вилкой в тарелке уже минут десять, так ничего и не попробовав. Еда в горло не лезет.

— Слушай.

Голос Панкратовой за моей спиной вынуждает вздрогнуть.

— Чего тебе?

Майя недовольно поджимает губы и, обогнув меня, садится напротив.

— Что с Маратом? У него телефон выключен, в школе его нет… С ним все в порядке? — переходит на шепот.

— Ага, лучше всех.

— Хорошо. Спасибо, что ответил.

Наблюдаю за тем, как она поднимается со стула, снова берет в руки свой поднос и собирается уйти. Буквально несколько секунд ей для этого потребуется.

— Он перевелся в ту школу, где учится эта его Тая, — произношу неохотно, но в глубине души просто цепляюсь за последнюю ниточку. Не хочу, чтобы она уходила.