Книга Будет больно, моя девочка, страница 121 – Мария Высоцкая

Отец направляется в кабинет. Иду следом. Вижу, как он открывает сейф, достает оттуда брелок.

— Держи. На день рождения. Как ты и хотел. Хочешь, мы тебе ключи от дома отдадим и съедем с мамой? Бизнес я свой на тебя переписать пока не могу, но, как только восемнадцать стукнет, обязательно. Живи в свое удовольствие, сынок. Делай что хочешь. Для тебя же это главное? Творить вот всю эту дичь? Игры эти. Кайфовать по жизни. Так кайфуй. Зачем ты в школу вообще ходишь до сих пор? Тебе же не нравится. Забирай документы. Уходи. Лежи себе на пляже или вон в горах на доске своей катайся. Все для тебя.

Отец нервно выдвигает ящик из стола. Достает сигары. Замечаю, как у него пальцы подрагивают. Он морщится, хватает ртом воздух, а выглядит так, будто вот-вот рухнет на пол.

— Пап…

— Нормально все, Арсений, хорошо. Иди занимайся своими делами, — прижимает ладонь к области сердца.

— Ты нормально? Пап? — подхожу ближе.

— Нормально-нормально, — достает таблетки и глотает сразу две.

— Может, врача вызвать?

— За голову возьмись, сынок, лучше любого врача будет.

* * *

— Ты едешь? — заглядываю к Марату. Первый учебный день после каникул. Влад уже ждет в тачке.

— Мне в другую сторону.

— Не понял, — подпираю стену плечом.

— Я перевожусь. Сегодня документы нужно отвезти.

— В смысле ты переводишься? Куда?

— Тебе там не понравится, — Марат улыбается, чуть отъезжая в кресле от стола.

— Я не спрашиваю, понравится мне или нет, я спрашиваю, куда!

— Какие мы грозные, — Маратик продолжает лыбиться. — В обычную школу.

— Не понял…

— В школу, где учится Тая.

— Ты прикалываешься?

Хочется заржать в голос, но я этого не делаю. По интонациям брата, да и по тому, как он себя ведет, понимаю одно — он не шутит. Все, блин, серьезно.

— То есть ты меня кидаешь?

— Ты всегда можешь двинуть за мной следом, Арс. Но оно тебе не надо. Я в этом уверен.

— Только вот за меня не нужно решать. И ты хочешь сказать, что отец одобрил? — задвигаю уже более расслабленно. Уверен, что не одобрил. Так что Марат повозбухает, а потом смирится с тем, что останется там, где он есть сейчас.

После нашего с отцом разговора пять дней назад ему все же пришлось вызвать скорую. Мой мир в тот момент перевернулся. Стало страшно. Врачи сказали, что ничего серьезного, просто перенервничал, рекомендовали покой…

— Я поговорил с мамой, все ей объяснил, и она меня поддержала.

— Что?

— То, Арс. Я принял решение. Меня оно устраивает. Я не должен всю жизнь быть где-то у тебя под боком.

— То есть теперь это так, по-твоему, выглядит?

— Это никак не выглядит. Я просто хочу делать то, что я хочу, а не следовать везде за тобой тенью.

— Тенью?

Взрываюсь. Хочу его придушить, но сил хватает лишь на то, чтобы махнуть рукой и вылететь за дверь. Сбегаю по ступеням на первый этаж, пролетаю через анфиладу комнат и широким быстрым шагом иду к тачке.

— У тебя снова лето? — подкалывает Влад, увидев меня без куртки. На мне только школьная форма.

— Ага. Поехали уже, нет настроения болтать, — огрызаюсь и отворачиваюсь к окошку.

Мы молчим всю дорогу, это радует. В школе заворачиваю в спортивный корпус, первым уроком стоит физра. Это радует, потому что можно выключить мозги и лупить по этому долбаному мячу как по груше. В итоге команда соперников по волейболу проигрывает почти всухую.