Книга Не отпущу, моя девочка, страница 80 – Мария Высоцкая

— Не, потом. Опера говорят, ты тут лютовала, — ухмыляется. — Южиной, даже, звонила среди ночи, чтоб она своего человека за ребенком прислала.

— Ага, — делаю глоток и кривлю губы.

Лерка вваливается в кабинет без стука.

— Всем доброе утро!

— О, Валери, — улыбается Морозов, — ты, как всегда, прекрасна.

— День, у тебя жена есть, — теперь ухмыляюсь уже я.

— Панкратова, когда ты уже у нас перестанешь быть блюстительницей морали?

— Думаю, мы с тобой, Морозов, — смеется Лерка, — этот день не застанем.

— Идите вы! — поднимаюсь и забираю свои вещи. — Поехала домой, глаза слипаются.

— Давай, созвонимся, — хихикает Лерка и целует меня в щеку. — Мне все еще интересно, куда ты пропала из клуба, — подмигивает.

— Это долгая история, — закатываю глаза и выхожу из кабинета.

В машине долго смотрю на свой телефон, а потом звоню Арсу. Тишина.

Уже дома, когда ложусь в постель, делаю это с мыслью о том, что у Мейхера точно что-то случилось. Возможно, что-то серьезное…

А вот просыпаюсь от долгого и нудного звонка в дверь. На часах в тот момент уже девять вечера, и вот эта настойчивая трель почему-то дико пугает.

Понятия не имею, откуда взялась эта нервозность, но с каждым новым нажатием на дверной звонок моя внутренняя паника нарастает. Засовываю ноги в тапки, закутываюсь в длинный шелковый халат, висящий на спинке кресла, и бесшумно выхожу в прихожую.

Я всегда вижу картинку с камеры, если мне звонят в домофон, но, если гость стоит уже непосредственно у двери в саму квартиру, единственный шанс понять, кто это, посмотреть в глазок. В который, кстати, сейчас я вижу лишь темноту.

Переминаюсь с ноги на ногу, натягивая рукава халата до кончиков пальцев. Примерно в этот же момент начинает звонить мой телефон, лежащий где-то в глубине квартиры. Тут же иду на звук.

Мейхер?

Смотрю на экран смартфона, который все еще продолжает трезвонить, и принимаю вызов.

— Ты дома? — начинает без приветствия.

— А что?

— Минут десять топчусь под твоей дверью.

— Так это ты мешаешь мне спать? — возмущаюсь уже по пути в прихожую. — Еще и глазок закрыл, — продолжаю, открывая Арсу дверь. — Я чуть со страху не умерла, — сбрасываю звонок и крепко сжимаю телефон в ладони.

Арс отлепляется от стены и переступает порог. На нем та же одежда, в которой он уехал от меня в субботу утром, а сегодня, если что, вечер вторника.

Этот его видок слегка осекает. Замолкаю на какое-то время, наблюдая за тем, как он разувается, снимает косуху и вешает ее на плечики в шкаф.

— Что-то случилось? — бормочу, рассматривая Арса украдкой. Когда мы все же встречаемся взглядами, сглатываю и понимаю, что очень хочу чем-нибудь занять руки. — Есть будешь? Или чай, может?

— Чай, — кивает, точно так же, как и я, не двигается с места.

— Я тебе звонила вчера. Несколько раз, — добавляю уже тише.

Смотрю ему в глаза. У него уставший взгляд, да и вообще, выглядит Мейхер потрепанно.

— Пройду? — спрашивает и огибает меня стороной.

— Проходи, — киваю болванчиком, семеня следом за Мейхером.

Первые пару минут гремлю посудой. Чайник ставлю. Чашки достаю, сахар, эклеры, которые мама передала. Выкладываю все это на стол и чувствую, что закипаю.

— Ты приехал, чтобы молчать? — взрываюсь.

Звучу как обиженка, но, если честно, я на грани. За эти сутки столько гадких мыслей в голову закралось. Я все пыталась проанализировать его поведение и пришла к двум выводам. Либо он решил снова надо мной поиздеваться, прокатив на эмоциональных качелях и сделав меня созависимой, либо у него и правда случилось что-то ужасное. Ни один, ни другой вариант мне не нравится. А теперь, судя по тому, как красноречиво он молчит, появился и третий вариант: он не хочет со мной делиться ничем серьезным, что происходит в его жизни.