Книга Ржавчина, страница 74 – Виктория Побединская

И хотя мне совсем в другую сторону, я подхожу ближе, словно чей-то голос манит и зовет. На лужайке расставлены глиняные кашпо, большие кадки с цветами. Часть из них вянет, они уже не так роскошны, как в моих ярких воспоминаниях детства, но сомнений не остается вовсе. Этот дом может принадлежать только одной семье. О’Доннел.

Как завороженная, я стою напротив, не в силах уйти. А потом оконная рама сбоку дома распахивается, и оттуда, перекинув сначала одну, потом другую ногу, вылезает девушка. Ее темно-каштановые волосы собраны в высокий хвост на затылке, майка задралась, обнажая светлую кожу, а юбка настолько короткая, что даже мне становится неловко. Она поворачивается спиной и сползает с подоконника, зацепившись руками. Благо этаж первый. И вдруг меня осеняет. «Эйприл?»

Но произнести имя вслух не получается. От долгого бега и стресса связки отказывается слушаться. Я подхожу ближе, прищуриваясь. Эйприл. Это точно она, хотя я и помню ее совсем малышкой. Девушка, резко обернувшись и не ожидая кого-то увидеть, резко вскрикивает.

— О Господи, ты меня напугала!

Я выставляю руки ладонями вперед, словно говоря: «Не нужно меня бояться».

— Откуда ты, черт возьми? Почему я тебя не знаю?

Я дотрагиваюсь до собственного горла, жестами изображая крест.

— Язык проглотила?

Качаю головой.

— Не можешь говорить?

«Да. Наконец-то».

— Простыла что ли?

«Нет».

— Глухонемая?

Я знала, что она задаст этот вопрос. Научилась предвидеть то, что люди обычно спрашивают, но все равно закатываю глаза, очевидно доказывая, что могу слышать.

— Господи, кто здесь только не шатается, – одергивая одежду, бурчит Эйприл и явно хочет меня обойти, отодвигая в сторону, но вдруг резко останавливается и, смачно выругавшись, ныряет вниз, таща и меня следом.

Мы обе оказываемся на корточках, плотно спрятанные кустами, отгораживающими нас от дороги.

— Черт! Черт! Черт! – ругается она. – Тихо! – прикладывает к губам палец, хотя, очевидно, угроза выдать нас громким криком в моем случае смехотворна.

Я совершенно не понимаю, в чем дело, и только потом замечаю полицейскую машину, поворачивающую на соседнюю улицу. Мне хочется запеть «Аллилуйя» и броситься им на встречу, умоляя увезти меня из этого жуткого места, но у Эйприл другие планы.

— Куда? – крепче сжимает она мое запястье, и я вопросительно вскидываю брови.

«Почему мы прячемся от полиции?»

И только когда звуки сирены стихают, отпускает и спрашивает:

— А ты вообще кто?

Резонный вопрос. Я оглядываюсь по сторонам в поисках чего-то, что можно использовать как перо. Поднимаю прутик и пишу на мягкой земле: «Мы с Августом учимся вместе».

— Понятно, – недовольно бурчит Эйприл. – Значит, меня запер, а сам позвал подружку. – И добавляет: – Придурок.

«Я не подружка…»

Но ей это уже и не важно.

— Идем, – тянет она меня за руку. – Подождешь его дома.

Я не знаю, действительно ли это хорошая идея, но хватка на моей руке настолько крепка, что я не могу не улыбнуться, узнавая фамильную черту О’Доннел. Их сумасшедшее упрямство. В этот момент Эйприл так напоминает мне Августа и Джули.

Вытащив из сарая деревянный ящик, девчонка ставит его к стене и влезает обратно, тем же способом, как и выходила.

— Давай, не дрейфь, – зовет она и протягивает руку, чтобы помочь мне подняться.