Книга Ржавчина, страница 72 – Виктория Побединская

— А теперь слушай, – Август приподнимает мой подбородок, придерживая пальцами, но я не хочу его видеть, не хочу смотреть. – Дальше тебе придется бороться самостоятельно. За моей спиной, прямо перед тобой два кирпичных здания, между ними узкий проход, видишь?

Я от ужаса застываю, боясь даже пошевелиться.

— Кивни, если усвоила, – и я выполняю. – Там темно, и кажется, что выхода нет, но он есть. – «Выход всегда есть», – когда-то любил повторять Август. – Они кинутся следом, но никто не сможет протиснуться между кирпичами. У тебя будет максимум четыре минуты. Побежишь направо, там увидишь, куда дальше.

Он резко подхватывает меня на руки, приподнимая и грубо впечатывая в стену, крепко сжимая бедра. Я зажмуриваюсь, когда его губы касаются моей щеки.

— А сейчас медленно опусти руку, – шепчет он. – Возле тебя лежит труба, и когда я скажу ты схватишь её и ударишь меня, ясно?

Я отчаянно качаю головой.

— Надо сделать так, чтобы они поверили. Иначе впредь я не смогу тебе помочь.

«Нет».

Должен быть другой вариант. Должен… Но Август едва заметно встряхивает меня, словно напоминая о времени.

— Давай, Принцесса.

Я не хочу.

И он шепчет, касаясь горячими губами моего виска:

— Пожалуйста.

Я закрываю глаза, сдерживая готовые сорваться из глаз слезы, сжимая в ладони металлический обломок арматуры. Руки дрожат. Все внутри стягивает страхом, как стальной проволокой. Я зажмуриваюсь изо всех сил.

Одна секунда, чтобы решиться. А потом размахиваюсь и бью.

— Черт!

Август падает на колени, согнувшись и схватившись за висок.

— Что там случилось? – слышится издалека.

— Беги, – шипит Август, не поднимая головы, и я срываюсь с места.

— Она ударила Рыжего!

— Чертова девчонка!

Они кидаются за мной. Я слышу это по крикам за спиной и топоту ног, когда буквально влетаю в узкую щель между стоящими длинной полосой домами.

Здесь так тесно, что кажется не влезть даже ребенку, но я доверяюсь словам Августа и, вдохнув, буквально просачиваюсь в спасительную темноту. Ржавые остаются снаружи. «Дыши», – приказываю я себе, чувствуя приближающуюся панику. Здесь так темно, а под ногами так много хлама, что кажется, дом не кончится никогда. Сердце стучит, глухими хлопками отдаваясь в голове. Но становится светлее. И я, наконец, оказываюсь с другой стороны, на залитой закатным солнцем улице.

«Направо».

Обернувшись, я зажимаю рот руками, чтобы не разрыдаться. Потому что на стену дома белой краской нанесен знак, и только я одна знаю, что он означает – след наших детских игр. Путь к месту, где спрятан главный трофей. Означающий, что игра окончена.

Август выводит меня из Ржавого города.

«Четыре минуты. У тебя будет четыре минуты, больше я не смогу тебе помочь».

А что будет с ним? Какой бой имел в виду Сет, говоря, что Август не будет в состоянии стоять «после»?

Солнце завершает круг, словно давая мне последние минуты. Я даже не запоминаю места, мимо которых проношусь, как ветер. Не запоминаю людей и дома, все, что стоит у меня перед глазами, – детские картинки белой краской, которые нарисовал он. Нарисовал для меня. И в какой-то момент я понимаю, что за мной никто не гонится.

Дыхание хрипит, в боку колет, и я, наконец, позволяю себе сбавить шаг, разглядывая место, где оказалась. Оно настолько дышит бедой и разрухой, что на мгновение кажется, ты оказался по сторону какого-то фильма. Кирпичные дома, широкие улицы, пустота и желтая, словно выжженная солнцем, земля под ногами. Но больше всего поражает масштаб. Я никогда и не думала, что Ржавый город настолько огромен.