Книга Ржавчина, страница 69 – Виктория Побединская

Запястья тут же стягивают веревкой.

— Давай, топай!

Чья-то рука с силой толкает между лопаток в пыльный гараж, и позади захлопывается дверь. Последнее, что я успеваю увидеть, оглянувшись, как Сет, опираясь на столб, курит, довольно улыбаясь. Гремит навесной замок, гаснет свет, и я остаюсь одна.

— А если это все-таки не она? – раздается по ту сторону. Я прижимаюсь к воротам ухом, чтобы лучше слышать.

— Чуть припугнуть не вредно. Сводим ее в Вегас, покажем, как мы здесь живем. Может, девчонке даже понравится, – смеется Сет. Сердце падает в пятки. – Черт, где они так долго?

Смех стихает. Шаги удаляются. И остается только чернота.

Я не знаю, сколько проходит времени. Кажется, будто вечность. Ноги и руки затекают, и я медленно поднимаюсь, чтобы их размять. Меня знобит. То ли от страха, то ли от холода. Но даже слез нет. От напряжения, организм просто впадает в ступор.

Когда глаза привыкают к темноте, я нахожу диван. Старый и потрепанный. От него пахнет пылью и машинным маслом, но это лучше, чем бетонный пол, и я сворачиваюсь на нем в клубочек, продолжая про себя молиться. Пожалуйста, Боже, помоги мне…

Август. Он ведь хотел предупредить.

Пожалуйста, пожалуйста…

Где он сейчас? Знает ли, что я заперта здесь?

Пожалуйста …

Когда я снова слышу голоса и смех, сил уже не остается. Ворота распахиваются, и я вздрагиваю, поднимая голову и щурясь от света. Воздух внутрь затекает душный и влажный.

Закат.

Значит, уже вечер.

— Вылезай, глухонемая.

В дверном проеме стоит незнакомый парень. Он не из нашей школы, я точно знаю это. Мы смотрим друг на друга пару секунд, а потом я качаю головой, с силой вцепляясь в закрепленную опору стенового стеллажа.

— Пошли!

Он тянет меня за локоть, но я упираюсь и подошвами прирастаю к полу, вцепляюсь руками едва ли не до боли. Потому что сейчас что-то случится. Что-то очень плохое, чему я, как и Эрик, не смогу помешать.

— Сет, она не хочет.

Кажется, он только сильнее злит его.

— Ты чё, с телкой не в состоянии справиться?

В этот момент я решаю, что буду биться и царапаться, но не позволю им над собой издеваться. Вот только в мыслях все оказывается не так, как на самом деле. Когда в гараж входит Сет, он так резко заламывает мне руки, что я не успеваю даже вскрикнуть, а потом выволакивает на улицу, толкая к сложенным в кучу бетонным блокам, словно я ничего не вешу.

Он усаживается на один из них и дергает за веревку на руках, заставляя сесть к нему на колени. Кто-то смеется. Я оглядываюсь, замечая, что это место похоже на что-то вроде местного пятака для тусовки. Некоторые парни курят, некоторые что-то пьют и разговаривают, не обращая на нас внимания.

— Ты сама виновата, – говорит Сет почти ласково, как с непослушным ребенком, развязывая мне руки. Я дергаюсь, чтобы встать, но он держит крепко. И словно предупреждая, ловит мой взгляд. «Даже и не думай» – говорят его глаза. Внутренности будто кипятком окатывает.

И тут же снова успокаивает:

— Не бойся. Я тебя не трону. Я ведь не идиот. Тебе нет восемнадцати, а мне неохота за решетку.

Вот только в словах его так много скрытой угрозы, что я не верю.

— Но проблема только одна, – продолжает Сет, кивнув на залитые закатным солнцем улицы. – Я не они.

И вместо взгляда – непроглядная чернота.

— Зато только представь. Теперь ты сможешь ощутить сполна, как нам живется здесь. Потому что выбираться будешь сама. И никто тебе не поможет.