Книга Ржавчина, страница 68 – Виктория Побединская

— Ну надо же, какое совпадение!

Меня буквально подбрасывает, потому что только один человек в «Вудсайд Хай» говорит так, что кровь в жилах стынет. Сет. Я пытаюсь сбросить его руку, но он только крепче сжимает мое плечо.

— Не дергайся, и ничего ужасного с тобой не произойдет, – говорит он тихо, почти по-дружески. – Мы просто прокатимся в одно чудесное место. Ничего более.

Я оборачиваюсь назад в поисках помощи, но за спиной еще два Ржавых парня.

«Нет, пожалуйста», – я раскрываю рот, но паника поднимается к самому горлу, и как обычно бывает в таких случаях, голос отказывает вовсе. Даже шепот с губ не срывается.

— Вот вечно так, Сет. Эти крошки тебя боятся, – смеется позади парень. – Отдай ее мне. В отличие от тебя, я могу быть ласковым.

— Катись к черту, Дов. Мы просто разговариваем. – Сет отпускает в его адрес пару крепких слов, а потом, касаясь губами моего уха, добавляет: – Правда?

Я с ужасом зажмуриваюсь.

«Нет! Помогите!», – хочу закричать во всю мощь легких, но руку протянуть некому. Я словно утопающий на побережье в разгар сезона, вокруг люди, и никто ничего не замечает. Потому что никто не сможет разглядеть мой затравленный взгляд. Все поглощены собственными телефонами. Перед их глазами – светящиеся экраны, в ушах – громкая музыка. Настолько привычная картина для школьного коридора, что никто не обращает внимания на девушку, которую силой куда-то ведут.

Надо устроить истерику! Привлечь внимание! И пусть все вокруг решат, что я совсем с катушек съехала, плевать! Но страх парализует, и я не могу противиться, когда меня ведут на школьную стоянку. Буквально впадаю в ступор, когда запихивают в старую скрипящую машину. Не дышу, зажатая на заднем сиденье между двумя парнями, потому что еще никогда в жизни так не боялась.

— Ты чего молчаливая такая? – толкает меня локтем один из них.

В ответ остальные смеются.

— Я же говорил, даже кляп не понадобится. Она всегда как рыба.

Мы въезжаем в тоннель, и становится темно. Парни затихают, а я слышу глухие удары собственного сердца, которое бьется, как у кролика. Горло саднит, голова от страха кружится и ужасно хочется пить. Но я боюсь даже пошевелиться. Свет резко бьет в глаза. Я зажмуриваюсь. И только когда замечаю потрепанные временем кирпичные здания, понимаю, где оказалась. Они привезли меня в Ржавый город.

— Выходим. – Один из парней хватает меня под локоть и тащит в сторону гаража с обшарпанными воротами. Когда-то они были зелеными, но краска облупилась и теперь шелушится, словно облезающая чешуя. – Сиди здесь. Некрасиво начинать праздник, пока гости не собрались.

— У кого праздник? – спрашивает кто-то.

— У рыжего и кучерявого, – отвечает Сет. – Если выживет, считай второй день рождения.

Август? Почему он должен выжить?

Его имя бьется под кожей словно пульс. Август. Август. Август.

Пусть он будет здесь. Пусть будет!

Под лязганье открываемого замка верчу головой, пытаясь запомнить, где я. Два многоквартирных дома вдалеке, длинный гаражный массив, сваленные в кучу бетонные блоки. Я перечисляю в уме детали, за которые могу зацепиться взглядом, но в панике все тут же из головы стирается.

— Руки ей завяжи, – командует Сет. – А то перепортит там все Солу, он нам потом весь мозг вытрахает.

— А сам он где?

— К цыпочке своей уехал.