Книга Лилии над озером, страница 101 – Роксана Гедеон

Она самостоятельно поднялась, опираясь на трость. Я молча выслушала всю эту тираду, и ни один мускул не дрогнул у меня на лице. Конечно, удивительно было, что мой подарок истолкован именно так, но я уже научилась не обращать на слова Анны Элоизы никакого внимания и знала, что она попросту сотрясает воздух, но ни малейшего вреда причинить мне не в состоянии. Спокойно глядя на нее, я ледяным тоном произнесла:

— Ваша странная склонность, мадам, подозревать человека в том, о чем он даже не думал, всем известна, так что я не оскорблена. Ваша резкость тоже вошла в поговорку. С недавних пор ваше поведение меня абсолютно не задевает.

Она не особенно прислушивалась к моим словам. Ее гнев утих так же внезапно, как и вспыхнул. Мгновение она смотрела на меня без всякого выражения, потом ее взор прояснился, и она медленно произнесла:

— Вы беременны, как я вижу.

Я молчала, ожидая, что за этим последует.

— Надеюсь, это ребенок Александра. В противном случае, несмотря на то, что любовь частично затмила ему разум, он не стал бы это терпеть.

Я подозревала, что она скажет что-то подобное, и осталась спокойна. Анна Элоиза продолжила:

— Сейчас подходящее время, чтобы навести порядок в наследственных делах. Надо избавиться от этих ваших девчонок.

Я не понимала, что она имеет в виду, и ожидала очередного нападения. Не глядя на меня, старуха проковыляла к резному, красного дерева бюро, маленьким ключиком отперла правый ящик и достала несколько исписанных аккуратным почерком бумаг. Потом протянула их мне и небрежно сказала:

— Я решила заключить с вами сделку. Я не питаю на ваш счет никаких иллюзий, но хорошо знаю, что своих ублюдков вы любите, и позаботитесь об их будущем.

— Что вы говорите? - переспросила я вспыхивая. - Кого это вы так именуете?

— Ваших сопливых негодниц, которых вы обманом сделали барышнями дю Шатлэ. На самом деле они никакие не дю Шатлэ, я об этом давно догадалась.

Они совершенно не похожи ни на вас, ни на Александра. Это незаконнорожденные, позор которых он прикрыл!

Меня распирало от негодования, что она так бесцеремонно вмешивается в наши с мужем дела, подвергает обсуждению решения Александра, и оскорбляет ни в чем не повинных Веронику и Изабеллу. Но, повременив с выражением гнева, я бегло просмотрела бумаги, которые она мне дала. То, что я прочитала, поразило меня больше, чем то, что я услышала. Это был отрывок из старухиного завещания. Герцогиня де Сен-Мегрен завещала все свое американское имущество, которым владела пожизненно, и доходы от него своим правнучкам, Изабелле и Веронике дю Шатлэ, с тем, чтобы каждая получила из него равную долю, при условии, что правнучки не уйдут в монастырь и не совершат мезальянса. А главное - если не будут претендовать на свою часть в бретонском наследстве, предоставив распоряжаться им своим младшим братьям и сестрам.

Как-то очень невнятно Анна Элоиза пробубнила:

— Я переписала свое завещание… Раньше я хотела завещать все это своим дочерям, Эмили и Катрин, которых любила больше всего. Но Катрин приняла постриг, а Эмили… Эмили умерла. Когда здесь появились вы со своими отпрысками, я поняла, что они оторвут часть имущества герцогов. Я не хочу допустить этого.

Помолчав, она добавила:

— Это и будет нашей с вами сделкой. Дайте мне слово, что не тронете бретонские владения, и я отдам вам все, что было у меня в Америке.