Онлайн книга «Вкус невинности»
|
Адель умылась и села в кресло, прижимая к лицу полотенце, смоченное уксусом. Смотреть на себя в зеркало было выше ее сил. Некоторое время она еще плакала. Ей ведь самой было всего шестнадцать. Она много месяцев прожила одна, ни одной родственной души не было поблизости. Мужчины, которые ей встречались, не располагали к откровениям. Все отношения с ними она строила исключительно на выгоде, и только сейчас, избитая, оскорбленная, в ночной тишине своей квартиры, она ощутила, какое ужасное окружает ее одиночество. Поначалу она решила, что один только Лакруа повинен в том, что ее охватили столь неприятные чувства. Он лишил ее мужества. Ненависть и ярость заставили ее подняться; Адель присела к бюро, негнущимися дрожащими пальцами обмакнула перо в чернильницу и стала писать. Она часто останавливалась, шмыгая носом и вытирая слезы, но в конце концов сочинила пять-шесть строк. Это письмо должно было стать ее местью и адресовала она его госпоже Лакруа. Адель отлично знала, что ресторатор боится жены и своим состоянием обязан ее приданому. Чудесный получится скандал! Этот мерзавец вполне заслужил такое! Она запечатала письмо и протянула его горничной. — Возьми, отнеси на почту. — Прямо сейчас, мадемуазель? — Да, а когда отнесешь… Она на миг запнулась, чувствуя, как слезы подкатывают к горлу. Впервые за много месяцев она ощущала себя ребенком, маленькой девочкой, впервые испытывала страх перед завтрашним днем и полное отсутствие мужества. Ей хотелось плакать, зарывшись лицом в подушку, но больше всего хотелось, чтобы кто-то ее защитил. Адель вспомнила о матери. Пожалуй, Гортензия была единственным родным ей человеком. Обида оставалась в прошлом. Она хотела к маме, хотела видеть ее! Не было больше сил скрываться и быть одной. Она же не сирота, в конце концов! И неправда, что мама не любила ее! Адель долго пыталась сама себя в этом уверить, но знала, что это не так. Сдавленным голосом она произнесла: — Жюдит, ты пойдешь на улицу Риволи, к моей матери… и приведешь ее сюда. Сделай это, дорогая Жюдит. Я… я хочу сегодня ее видеть. Что было сегодня в доме на улице Риволи? Бал? Вечеринка? Прием? Может быть, Гортензия принимала нового любовника? Адель уже хорошо представляла себе образ жизни матери, но сейчас не придавала этому особого значения. Она знала, что Гортензия придет. И будет рада получить, наконец, от Адель весточку. — Я сделаю все, как вы сказали, мадемуазель. А вы уж больше не плачьте, пока меня не будет. Нечего плакать из-за такого человека. Вы такая красивая, вы поправитесь и найдете мужчину куда более достойного… Адель залезла в постель, накрылась одеялом до подбородка и на некоторое время замерла неподвижно, пытаясь умерить дрожь, сотрясающую тело. Она прислушивалась к тому, что происходило внутри нее. Беременность протекала так легко, что Адель очень редко задумывалась о ребенке и пожалуй, только сейчас, после того, как ее избили, поняла, как он важен для нее. По многим причинам… Ей было немного страшно, потому что она была крайне неопытна в этих вопросах. Но, похоже, ничего ужасного не произошло. Потом Адель вспомнила, что говорила мать о крепости креольской крови, и улыбнулась сквозь слезы. Да, она все выдержит… В ее жилах течет не только креольская, но и славянская кровь, словом, она немного дикарка, не такая изнеженная, как полноценные француженки. Все обойдется… |