Онлайн книга «Вкус невинности»
|
— Кто же… кто же этот глупец, который… Адель очень любезно ответила: — Это Анри Жиске, префект полиции. — Префект полиции? — Да. Что вы все время переспрашиваете? У вас как-будто был хороший слух. Даже сидя спиной к нему, Адель в зеркало видела, как багровеет лицо Лакруа. Казалось, его вот-вот хватит удар. Все, что он слышал, не укладывалось у него в голове. Он вспоминал поведение этой мерзавки в последние дни - она была робка, никогда ему не возражала. Он полагал, что установил за ней хороший контроль, а она, оказывается, обманула даже Северину и все эти дни шлялась по улицам, выставляла себя на продажу! Как умело она усыпила его бдительность! Он был ей нужен для того, чтобы как-то прожить две-три недели, у нее никогда и в мыслях не было оставаться с ним надолго! Похоже, сам черт сидит в этой девице! Все больше убеждаясь в том, как бесстыдно его использовали, как посмеялись над ним, Лакруа вскипел. — Да ты просто тварь! Грязная мерзкая шлюха! Он рванулся к ней, но она, с замиранием сердца предвидя этот маневр, сорвалась с пуфа, будто на пружине, отпрянула в сторону, изогнулась назад всем телом, и его кулак ее не достал. Щеки Адель вспыхнули румянцем; ловко перегнувшись через столик, она схватила звонок. — Ну-ка, ну-ка, тише! Не советую распускать здесь руки! Я как раз хотела сказать вам, что полиция уже поставлена в известность о том, что меня долгое время преследует мужчина, так что если вы вздумаете ко мне снова приставать, вам это дорого обойдется. Вас арестуют, если вы посмеете сделать мне какую-то неприятность! Замешательство, вызванное ее неожиданно дерзким и наглым поведением заставило Лакруа прислушаться к ее словам. Она что-то говорила о Жиске, префекте полиции, и, честно говоря, теперь Лакруа немного струсил. Сказалась солдатская привычка благоговеть перед начальством. Он остановился, опуская руки и бешеным взглядом окидывая комнату. — Как, черт возьми, вы намерены со мной рассчитаться? Адель не верила этому видимому успокоению Лакруа и поэтому не приближалась к нему. Вернувшись за ширму, она сбросила нижнюю юбку и, Наощупь разыскивая свой халат, равнодушно ответила: — Расчеты? Что еще за расчеты? Я вам ничего не должна. — Квартира! - взревел Лакруа. - Эта квартира, я заплатил за нее! — Вы заплатили только за месяц, всего восемьдесят франков; я с хозяйкой уже уговорилась о новой цене и сказала, что платить отныне буду сама. Съезжать с этой квартиры я не намерена, она мне нравится. — Я платил за эту квартиру! - твердил он, как заклятье. Адель сухо ответила: — Довольно уже талдычить одно и тоже. Вы платили, но в это время я жила с вами, стало быть, все правильно. - Она пожала плечами: - Впрочем, если вы так скупы, возьмите там, на камине, двадцать франков - они лежат стопочкой. — Вы просто сука! — А вы скупое старое чучело! - сказала Адель вспыхивая. — Публичная девка! — Мерзкий импотент! Глаза Лакруа налились кровью: — Вы вернете мне мои деньги и мой чек! — Как бы не так! Я заработала их честным трудом. — Я придушу вас! — И проведете остаток жизни за решеткой - поздравляю вас… Она не рассчитала воздействия своих слов. Мужское самолюбие, смертельно оскорбленное ею, смешалось у Лакруа с невыносимым сознанием того, сколько денег она с него содрала, как обокрала его. Он совершенно не помнил того, чем пожертвовала Адель ради этих денег. Лакруа любил свои деньги с силой истинного буржуа, знающего цену каждому су, и понятие об их утрате заслонило в его воображении страх перед полицией и Жиске. Не помня себя, он ринулся на Адель, желая в тот миг растоптать, измолотить ее кулаками, ударами выколотить с нее свои три тысячи франков. |