Онлайн книга «Вкус невинности»
|
Он повалил ее на пол, и принялся изо всех сил бить кулаками по чему попало - лицу, обнаженным локтям, плечам, груди, голове. Адель, не ожидавшая такого яростного нападения, такого невероятного насилия, обрушившегося на нее, поначалу была ослеплена и оглушена, ничего не понимая; она лишь инстинктивно поджала ноги, оберегая живот. Потом у нее мелькнула дикая мысль, что этот маньяк может запросто убить ее или изуродовать - он пытался метить ей в лицо. Лицо было ее единственным достоянием. Она попыталась дотянуться до звонка, но ей это не удалось, и тогда она закричала так пронзительно, что ее услышали все жильцы в доме. — Сука! Проститутка! Ты вернешь мои деньги, иначе тебе тут и конец придет! Обычные ругательства перемежались самыми грязными солдатскими выражениями. На крик Адель вбежала сначала Жюдит и, в свою очередь, тоже закричала. Через секунду в спальню ворвались привратник и хозяйка. Лакруа оттащили от Адель, но крик и переполох были таковы, что хотелось зажать уши. — Выведите его! - проговорила Адель сквозь сдавленные рыдания. - Делайте что хотите, но выведите его, чтоб я его больше не видела! — Вызвать полицию, мадемуазель? - в крайнем волнении осведомилась Жюдит. - Вы в ужасном виде! — Нет. Не надо полиции. Пусть убирается… пусть только он убирается, пусть убирается поскорее! Адель была в истерике. Мало сказать, что она была оскорблена; она еще пережила ужасный страх за ребенка. Она ведь хотела иметь свою дочь, свою Дезире и, помимо этого, теперь Жиске ей внушил, что ребенок может быть очень выгоден. Если она потеряет его из-за этого ничтожества… о, что это будет за кошмар! Кроме того, у Адель было в кровь разбито лицо, рассечены губы, тело покрыто кровоподтеками и ссадинами, которые очень скоро превратятся в синяки. Пожалуй, целый месяц она не сможет выйти на улицу. Адель села на полу, опираясь спиной на постель, прижав руки к лицу, и зарыдала вне себя от отчаяния. — Хочу заметить, мадемуазель, - уже в который раз повторяла хозяйка, - что такие скандалы без ведома полиции оставлять не следует. Я советую… — Оставьте меня в покое! Она плакала до тех пор, пока были слезы. Жюдит хлопотала над ней, предлагая то полотенце, смоченное уксусом, то стакан воды. Адель через силу напилась. Дыхание ее понемногу успокаивалось, становилось не таким судорожным. Она осторожно ощупала свое лицо - все, кажется, было цело. В самом деле, не было смысла плакать. Лакруа мерзавец, и этой его выходки она так не оставит. Даже сейчас у Адель хватило хладнокровия понять, что обращаться к Жиске нет смысла: этот человек не расположен к сантиментам, он, хоть и ценит ее, но ценит красивую и победительную, а сочувствия от него не дождешься. Если она покажется ему такой, он разочаруется в ней. Нет, она придумает что-то другое… но Лакруа еще пожалеет о том, что натворил! Жюдит, помогая ей одеться, твердила: — Надо позвать полицию и доктора, мадемуазель… Ведь у вас есть господин Жиске, надо рассказать ему! Он заступится за вас. — Ах, замолчи, пожалуйста, - в сердцах проговорила Адель. - Замолчи. Дай мне подумать. Она отыскала эту девушку в агентстве. Жюдит было шестнадцать, как и ей, она недавно приехала из какой-то нормандской деревни и еще нигде не служила. Платить ей было как раз по силам Адель. Это была миловидная, живая, резвая, смешливая девушка, с которой Адель легко подружилась. У нее никогда не было подруг и ей понравилось болтать с нормандкой обо всем, черпая в этих беседах какое-то облегчение: она ведь так долго была совсем одна! |