Книга Убей любимых, страница 106 – Л. Э. Харпер

Моя тьма забрала радость из всего, что я делала, принесла страдания и вынудила меня закрыться. И теперь, когда я всматриваюсь в свои воспоминания о Земле, я вижу только эту тьму.

— Хотела бы я быть счастливой, – бормочу я. – В смысле, действительно счастливой. Без притворства. Искренне тянуться к другим. Иметь с людьми что-то общее. Понимать их шутки, смеяться вместе с ними, и… ладно, тебе такое не представить.

Я украдкой смотрю на него. Решительно сжатые челюсти намекают на то, что он готовится сказать что-то важное, и я внезапно чувствую страх.

— Я никогда не хотел служить, а теперь командую Смертным Союзом, – говорит он. – Мне кажется, что все смерти и проигранные битвы – моя вина. Порой я думаю, что проще было бы сдаться Залору, чтобы перестать это чувствовать. Думаю, что слишком много всего случилось, что я слишком глубоко увяз, что я никогда не смогу выбраться из этой ямы. Боюсь, что больше никогда не смогу почувствовать себя счастливым.

Я глазею на него, как громом пораженная.

— Ты никогда об этом не говорил.

— Не так уж много времени мы с тобой…

— Нет, в смысле никогда. Ты никогда не говорил Кайле об этих чувствах.

И я, почти всезнающий автор, никогда не замечала даже их проблеска у него в голове. Как я упустила эту прекрасную глубину, эту горькую правду? Я – паршивый писатель, или солериане таят больше секретов, чем я могла вообразить?

Его губы кривятся в горькой улыбке.

— Кайла спокойно переносила жестокость, так что мне не хотелось взваливать на нее свои тревоги. Из нас двоих она была сильной.

— Не уверена в этом, – говорю я, не успев подумать. – Она таила свои чувства.

Он невозмутимо пожимает одним плечом.

— Такая уж она. Мне хотелось, чтобы она раскрылась, но этого ни разу не случилось.

В его боли я вижу свою. Касаться его сейчас опасно, но я обязана дать ему ту поддержку, которой сама никогда не получала на Земле.

Какими бы невинными ни были мои намерения, объятия исключены. Вместо этого я беру его за руку. Он вздрагивает от прикосновения, отводит взгляд от костра и смотрит на меня.

На лице у него выжидающее выражение, по щекам пляшут неверные тени. Я хочу сказать целую вселенную слов, но не представляю, с чего начать. Война Теней оставила незримые неизгладимые шрамы на моих любимых. Что я могу сказать на такое? В английско-элдрианском языке 171 000 слов, и всех их не хватит. Остается прошептать:

— Ты не один. Я рядом.

Его глаза вспыхивают, а пальцы сжимают мои. Какое-то время мы просто сидим так, связанные, залитые светом костра, окутанные тенями. Никто из нас больше не заговаривает. Никому из нас это не требуется.

Каким-то образом я сказала то, что нужно.

Раскаты грома будят нас на рассвете. Хотя нелегко понять, что это – рассвет. В небе клубятся тяжелые, темные облака, обещая кошмарную погоду.

Стоявший в дозоре Ашер пересадил звездный мох в пустую бутылку из-под молока. Светящиеся листочки теперь жмутся к левому изогнутому стеклянному боку. Наш навигационный прибор готов.

— Пришло время заняться твоими руками, – говорит Вален.

Я не в восторге от необходимости выбираться из слоев одежды. Не хочется не только мерзнуть, но и смотреть на свои раны. Боль в них притупилась, хотя и не прошла. Иногда, безвольно свесив руки по бокам, я ее даже не замечаю.