Книга Убей любимых, страница 104 – Л. Э. Харпер

Вален отвечает не сразу. Смотрит, будто завороженный, взглядом и отстраненным, и пронизывающим. Этот взгляд обжигает, каждая частица моего естества приходит в боевую готовность. Он смотрит словно не на меня, а сквозь меня. Словно, что бы там ни было с моими глазами, видит не их, а то, что за ними.

— У Кайлы они не такие. – Он убирает пряди волос с моего лица, очевидно, не отдавая себе отчета ни в этом движении, ни в том, как оно действует на меня. – Я только теперь заметил. Они…

— Темнее? – подсказываю я без усмешки.

— Нет… по крайней мере, не в общепринятом понимании. – Он слишком близко. Мы слишком долго смотрим прямо друг на друга, но я не в силах отвести взгляд. – Возможно, слово «глубже» было бы уместнее. Они темные лишь потому, что в них сокрыто больше, – как океан темнее лужи.

Охренеть.

Когда мне в последний раз делали такой комплимент? Думаю, что ответ – «никогда». Неспособная справляться с комплиментами любого рода, не говоря уж о тех, что опаляют мою душу и прижигают застарелые раны, я непроизвольно стремлюсь отвести внимание от себя.

Однако, открыв рот, чтобы ляпнуть что-нибудь пустое и легкомысленное, говорю другое:

— А твои глаза – будто галактики. Каждая искра – это звезда.

Вален изгибает бровь, и я понимаю, что допустила роковую ошибку. Начать хотя бы с того, что мужчинам редко делают комплименты, связанные с их внешностью, а Кайла – далеко не поэт. Не уверена, что она, с ее скудными навыками общения, когда-нибудь одаривала его достойным комплиментом. Вся химия между ними на страницах моих книг была вдохновлена шутливыми перепалками из молодежных романов.

Это глупо. Хуже того, это опасно. Я на скользкой дорожке, ведущей от комплиментов к чувствам и далее к признаниям, произносить которые я не хочу. Надо с этим заканчивать.

— Ладно, в общем. – Я откашливаюсь. – Думаю, звездный мох нам пригодится.

Вален моргает от такого поворота беседы, но подхватывает:

— Не самый аппетитный ужин, но бывали и похуже. Как знать? Может, это повкуснее пеммикана.

— Не в качестве еды. Как навигационный прибор. Чем дальше на север, тем хуже будет погода. Мы не сможем полагаться на звезды. Но листья мха всегда смотрят на север, видишь? Магия влечет их к Акариону, к Северной Звезде.

«Которая сияет так же ярко, как твои глаза», – нашептывает мой мозг. Я заталкиваю эту реплику обратно на случай, если когда-нибудь решу написать халтурный любовный романчик.

Он чуть заметно изгибает губы.

— Давай заберем его в лагерь.

Хотя провизии наша вылазка не принесла, остальных впечатляет предложенный мной способ навигации. Один балл звездному мху. Он все-таки оказался чем-то полезен.

Ашер достает стеклянную бутылку, полную питательного сильфидьего молока, и мы с друзьями передаем ее по кругу. Он вливает часть богатого белками напитка в клыкастую пасть Рексы перед тем, как предложить последний глоток мне.

Я мотаю головой.

— Поделите между собой. Я же ничего не делаю.

— Шутишь? – говорит Ашер. – Ты провела нас сквозь бесчисленные преграды.

— Я не летаю, не могу заклинать…

— Зато ты гений. – Это уже не Ашер, а Вален. – Ты нужна нам здоровой и в ясном уме, если мы надеемся добраться до Венца Мира. Так что, мой дорогой автор, я настаиваю, чтобы ты допивала.

Я отмечаю, что Вален тоже перестал называть меня Кайлой, но слишком измотана, чтобы осмыслять всю подоплеку этой перемены. Мой беспокойный разум, обычно склонный жадно хвататься за любые мелочи и вдумываться в них, пока я не превращусь во взвинченную развалину, сейчас милостиво молчит. Ашер опрокидывает остатки напитка мне в рот. У молока пресный, простой вкус, но даже несмотря на то, какое оно ледяное после полета, мне становится теплее.