Книга Убей любимых, страница 105 – Л. Э. Харпер

— Нужно заняться твоими руками, – говорит он.

— Сейчас с ними все нормально. Правда, – добавляю я, когда Рекса беспокойно утробно урчит. – Подождут, пока мы отдохнем.

И мы устраиваемся на отдых, потрепанные и промокшие. Лежа между Фир'талом и потрескивающим костерком, я превращаюсь из сосульки в человека. Цендрион и Рекса служат заслонами, и это вкупе с защитой, дарованной каменной глыбой, оберегает нашу поляну от секущего ветра.

Остальные один за другим засыпают. Фир'тал жмется ко мне и, даже задремав, продолжает сушить мою одежду. Ашер мирно похрапывает, примостившись под крылом у Рексы. Только Вален продолжает бодрствовать. Сидит справа от меня и скармливает пламени ветки.

— Тебе надо поспать, пока можно, – говорю я ему.

Он какое-то время молчит. Смотрит в бескрайнюю ночь, так что я почти решаю от него отстать.

— Ты однажды сказала, что была частью каждого персонажа, а каждый из них был частью тебя, – шепчет он, прерывая молчание. – Это включая призраков и тенечудищ? И лорда Залора?

— О, особенно его. – Брови Валена прячутся в растрепанных ветром прядях, успевших отрасти в дороге, и я вздыхаю. – Ну, и да, и нет. Он воплощал одну из сторон моей тьмы. И потому был для меня важен.

Между нами повисает тишина. Трещит костер. Я ногой подкидываю в огонь очередную ветку.

— Можешь описать ее? – просит он наконец. – Свою тьму.

Я задумываюсь. Вален психически устойчив. Хорошо приспособлен к жизни. Боюсь, он такого не поймет. Зато не боюсь, что он станет, подобно людям на Земле, высмеивать или презирать меня. Я с шумом выпускаю из легких воздух, собираясь с силами. Искренность тоже требует храбрости.

А герой должен быть храбрым.

— Думаю, она состоит из разных вещей. И она своя для каждого, кто с ней столкнулся, – начинаю я с осторожностью человека, на цыпочках пересекающего минное поле. – Суть в том, что мой мозг работает не совсем так, как положено. И я никак не могу это исправить. Я пыталась не обращать внимания, пробовала медикаменты – зелья по-вашему – и пробовала топить себя в алкоголе, и еще я старалась… я так старалась быть другим человеком.

От меня не ускользает ироничность того, что мое желание наконец исполнилось. Однажды утром я проснулась в теле Кайлы Старблэйд, и все же меня до сих пор преследует тень той, кем я была на Земле.

— Почему ты хотела быть кем-то другим?

— Спроси лучше, почему не хотела, – острю я. – Этот список покороче будет.

Вален не смеется. Его взгляд вдумчиво блуждает по моему лицу, словно что-то выискивая.

— Но в тебе так много всего.

Мое сердце бьется о ребра – томясь по нему или скорбя обо мне?

— Говорят, нужно всегда оставаться собой, – шепчу я.

— Кто говорит?

— Ну, знаешь, они. Все. Общество. Мир. – Я трясу головой, прогоняя мысли об этом мире с его токсичными идеями. – Говорят, да не уточняют, что уникальность всегда сродни одиночеству.

— Ты бы предпочла быть похожей на остальных? – интересуется Вален.

— Не знаю. Едва ли. Но будь я такой, жить наверняка было бы проще. Любить то же, что остальные, слушать те же тупые попсовые песни, что и они, и вести себя так, как положено каждому так называемому нормальному человеку… Думаю, это было бы удобно.

— Как по мне, это было бы еще бóльшим одиночеством.

— Было бы скучно, наверное. Но разве не здорово уметь находить радость в обыденных вещах? Да хоть в чем-нибудь?