Книга Убей любимых, страница 103 – Л. Э. Харпер

Он бросает на меня недовольный взгляд.

— Я прекрасно понимаю, что ты имеешь в виду обратное, когда так говоришь.

— Ничего смертельного, – отвечаю я, предпочитая не напоминать ему о тысячах вещей на предстоящем пути, которые еще могут стать для меня таковыми.

Наше продвижение замедляется, когда Цендрион доходит до старых, больших деревьев, которые не под силу своротить даже дракону. Он останавливается и вглядывается в листву слева от нас.

— Это подойдет.

Огромная наклонная глыба выступает из кустов ежевики, создавая небольшую поляну. Такое пространство удобно охранять, а валун обеспечит какую-никакую защиту от стихии.

Цендрион вытаптывает место для нашего лагеря. Фир'тал обосновывается под каменным навесом, Ашер приносит ему хворост для костра. Я бесцельно слоняюсь вокруг, неспособная помочь друзьям обустраивать наше маленькое жилище. Руки мучительно ломит от любых попыток ими пошевелить.

— Есть тут что-нибудь съедобное? – спрашивает у меня Ашер. – Может, вон те грибы?

— Ядовитые. Но здесь могут быть и неопасные. Пойду поищу.

— Нет уж, только не одна, – говорит Вален. – Я помогу.

Я колеблюсь, разрываясь между желанием быть рядом с ним и природным упрямством. Крайняя степень независимости – лишь защитный механизм, для понимания этого не нужен и психотерапевт. Я просто предупреждаю душевную боль.

Но Валену я доверяю. А теперь и он доверяет мне. Я киваю, принимая его помощь, и от этого решения чувствую себя лучше.

— Думаешь, на этом острове растет что-нибудь пригодное к употреблению простыми смертными? – спрашивает он, когда мы ступаем в лес.

— Звездный мох. – Я указываю на ствол узловатого дерева. Крохотные цветки, мерцающие холодным светом, венчают тонкие, похожие на усики, стебли, растущие из темно-изумрудного ковра.

— Он съедобен?

— Ну, технически да. То есть он точно тебя не убьет.

— Мы к этому вернемся, – сухо говорит Вален.

Он продолжает шагать, удаляясь от сияния пламени Фир'тала. Я остаюсь на месте, уставившись на звездный мох.

— Ты как?

Вален возвращается, оглядывая меня с видом врача у постели умирающего. От близости к нему, от его пристального взгляда у меня перехватывает дыхание. В животе что-то переворачивается, пока я восхищенно смотрю на его скулы и темную щетину на щеках.

Сама себе не верю. Посреди смертельно опасного приключения я решаю повести себя как влюбленная шестиклашка. Казалось бы, мне должно хватать ума на большее.

Должно, но не хватает. Все происходящее для меня внове, но во многих смыслах это – это внимание от мужчины – самый неизведанный опыт. Я описывала расцветающую между Кайлой и Валеном любовь, разделяла с ними тревоги и горести, но делала это издалека. Между нами лежала целая вселенная. Я была отстраненным наблюдателем, сидящим в безопасности на Земле.

Когда я уже собираюсь солгать ему и сказать, что все в порядке, Вален чуть наклоняет голову.

— Твои глаза.

— Что с ними не так?

Я поднимаю руки в неосознанном неуверенном жесте и жалею об этом, как только чувствую проснувшуюся боль.

— Ничего. – Его лицо принимает то же выражение, которое я вижу, когда он связан с глубочайшей частью источника магии, когда он на одной волне с энергией вселенной и может видеть ее нити. – Они другие.

— Что значит «другие»? – Мой желудок снова делает кульбит. Внутренности соревнуются за золото по гимнастике.