Книга Windows. Окна Большого города, страница 32 – Марина Белкина

Ловкая как кошка ладонь нырнула под его руку, выхватила зеркало.

— Ну что ты, мальчик? Испугался? – хрипло рассмеялась Моргана и в следующее мгновение оказалась на подлокотнике его кресла.

Коля в панике подумал, что этот порочный запах, который источает Моргана, вовсе не духи, а запах ее тела, и вот этот самый легкий халатик – единственная преграда, которая Колю от этого тела отделяет. Перед глазами всплыло лицо Гали, чистое, открытое. Он хотел вскочить со своего места, но яркие коготки впились в его руку, удерживая. Коле стало больно – и сладко от того, что она ему помешала.

— Обратного хода приворот не имеет, – прошептала Моргана.

— Никогда? – хрипло спросил Коля.

— Разве что она посмотрит в мое зеркало, но ей до него не добраться.

Коля ощутил на своих губах ее мягкие губы – нижняя полнее. Не в силах сопротивляться, он закрыл глаза и полетел в лишающую рассудка и наполняющую блаженной слабостью бездну чашечки кофе.

За окном, за покосившимся забором, прокричал петух.

Коля думал, что после случившегося его жизнь никогда не станет прежней, но наутро ночной визит к Моргане показался сном. Как это ни странно, забылся и утонул в водовороте неотложных дел. Коля должен был помочь ребятам в подготовке спортивного мероприятия по случаю Первомая – заменить Витьку, который свалился с третьего яруса пирамиды и сломал ногу. Учеба его пошла в гору, и Коля слышал, как профессор Яковлев говорил про него аспиранту: «Достойная смена растет». Кораблева, студентка первого курса, которая пудрилась и красила губы помадой морковного цвета, та самая, про которую Ромка Сергеев написал фельетон, не стесняясь, строила ему глазки. А однажды в столовой подошел незнакомый парень и предложил сходить вместе на лекцию «Как бороться с сифилисом в деревне».

Коля ворочался в постели без сна, из раскрытого окна пахло сырой землей, весенним ветром и каким-то цветочным духом. Что сейчас цветет? Лютики, мать-и-мачеха? В голове метрономом стучало: «Достойная смена растет», отчего сердце наполнялось радостью. Глаза стали слипаться. Всплыло лицо профессора Яковлева с высоким лбом и окладистой седой бородой, из которой отчего-то торчала маленькая косичка.

— Беспартийный реакционер! «Идейный балласт», который необходимо сбросить. Суду все ясно, – гаркнул Яковлев и исчез.

Коля шел по шелковой траве босыми ногами, и вскоре они стали мокрыми от росы. Он увидел добротный деревянный дом. Возле дома был колодец, паслась белая лошадь, грива которой была заплетена в маленькие косички.

Коля поднялся по деревянным ступеням, прошел через сени и остановился на пороге. Горницу окутывал полумрак. Печь, на которой что-то сушилось, рядом шкафчик с посудой. В красном углу, под иконами, виднелось колесо прялки. У деревянного стола был светец с лучиной, под которую поставили кадушку с водой. Отраженный в воде свет лучины ослепил Колю, и он опустился на скамью у входа.

Возле стола Коля увидел Маб. Маленькая, с головой, покрытой белым платком, в простом домашнем платье, она разговаривала с крестьянином в рубахе навыпуск. Крестьянин мял шапку в руках, скуластое лицо его было растерянным.

— Спасибо тебе, матушка, спасла ты меня, – сказал крестьянин. – Уж думал руки на себя наложить, а как? Ни рукой, ни ногой пошевелить не могу. Горе!