Книга Сентябрь, страница 25 – Мехмет Рауф

— Если ты еще раз уговоришь своего отца и вытянешь у него пару сотен лир, мы наконец купим дом своей мечты.

Они все дружно рассмеялись.

Войдя в столовую, Сюрейя тут же уселся на свое место, развернул салфетку и торопливо заговорил:

— Ну скорее, скорее… Еда уже ждет наших комплиментов. Вы только посмотрите – уже почти час!

— А во сколько мы обычно обедаем? – спросила Суад.

— Известно… – ответил Сюрейя. – То есть? Вы хотите сказать, что мы едим с точностью хронометра? Нет нужды заставлять это повторять. Да вознаградит Аллах ваши старания, но я молюсь, чтобы это рвение не превратило наш дом в сумасшедший. Домохозяйство – мерило безумия… Вот вам и новый диагноз для врачей.

Суад с укоризненным взглядом промолвила:

— Накопилось!

Сюрейя, накладывая еду и постоянно поглядывая на Неджиба, продолжал:

— Что? Безумие?

— Нет, – Суад покачала головой. – Грехи и несправедливость.

Неджиб вставил:

— Омлет – восхитителен!

— Будь воля повара – нам и есть-то было бы нечего, – рассмеялся Сюрейя. – Слава Аллаху, есть наша хозяйка… Она себя не жалеет, но своему муженьку… Ой, «мужу» хотел сказать! Ой, опять не вышло – Сюрейе, Сюрейе!

— В рай можно попасть только через терпение, не правда ли, Неджиб Бей? – Суад посмотрела на Неджиба. – Прошу вас, не становитесь таким несносным мужем, когда женитесь. Иначе…

— Иначе что же будет? – с насмешкой спросил Сюрейя.

— Иначе… Иначе… – Голос Суад звучал неуверенно. – Иначе не сделаете вашу жену счастливой.

— О-о-о! – воскликнул Сюрейя. – Всего-то? Я думал, будет что-то поважнее… Неджиб, как и я, знает, что в браке женщины – это полный ноль. Если уж говорить о чем-то по-настоящему непостижимом, так это то, как при всей твоей старательности мясо умудрилось превратиться в угольки.

— Раз уж спокойствие мужей так важно, – с улыбкой промолвила Суад. – Давайте мне вашу порцию… Бедные женщины!

Неджиб возразил:

— Наоборот, бедные – мужчины, Суад! Те, кто понимает, что такое женщина, знают: истинно несчастны именно мужчины. Если бы вы знали, насколько бесплодной, черствой, иссохшей становится жизнь мужчины без женщины – настоящая черная пустыня… Многие это знают, но потом забывают. – Он замолчал на мгновение, затем продолжил с горькой искренностью: – Женщина одним своим присутствием наполняет мужскую жизнь свежестью и силой. Даже если отбросить духовную близость, одно лишь ее физическое существование – уже защита, опора… Вы только что рассказывали о своей жизни здесь. Вы говорили, как наполняете каждый час радостью, развлечениями – а я в это время думал о своих двадцати четырех часах, похожих на бесконечный ад. Скажу прямо: я задыхаюсь до смерти.

Остальные молчали.

— Вы не знаете, как удушающе невыносима жизнь в Бейоглу – даже в сезон развлечений. Сначала она кажется пестрой, многоцветной. Кажется, вокруг все оригинальны и неповторимы. Но на деле – до тошноты однообразны. О Всевышний, до чего же однообразны! Лица настолько одинаковы, что вся эта жизнь – словно вылеплена из показной подделки, из холодной, желчной имитации… Ни капли искренности, ни грамма душевности. Каждая встреча – это соперничество, борьба, вражда. Ты пожимаешь эти руки, но вместе с этим ты не уверен, что ее хозяин не подставит тебя при первом же удобном случае. Ты слышишь голоса, не знаешь наверняка, что за твоей спиной этот голос не разразится самыми подлыми, самыми несправедливыми смешками и клеветой. Лицемерие, высокомерие, самовлюбленность, эгоизм… Под властью этого волчьего голода все лица искажены, все взоры замутнены. Здесь успех одного возможен лишь тогда, когда другого растоптали. Зависть и злоба… Никто никого не уважает. Все – от одежды до произношения французских слов – становится поводом для издевок и насмешек. И на этих вечно лживых неестественных лицах глаза усмехаются над губами, губы – над подбородком… Короче говоря, мерзость одна.