Книга Сентябрь, страница 122 – Мехмет Рауф

Хаджер у окна внезапно воскликнула:

— О-о-о!

Суад вопросительно взглянула на нее, но та, не оборачиваясь, прильнула к стеклу и ответила:

— Неджиб и Сюрейя! – И, мельком бросив многозначительный взгляд на Суад, у которой забилось сердце и лицо побледнело, вновь припала к окну, приговаривая: – Ну, конечно же, он будет приходить! Вы ведь здесь, не так ли? За все лето его не было тут даже пары раз.

Затем, словно в словах этих не было никакого дурного умысла, совершенно естественно обернулась и взглядом подозвала ее:

— Ах, поди сюда, Суад, взгляни, какой красавец! Офицер, что с ними. Иди же, смотри!

Тогда Суад увидела, что это был тот самый кавалерийский офицер. Этот мужчина беседовал с Сюрейей, а Неджиб шел поодаль, делая вид, что не слушает их. Затем офицер, откланявшись, собрался было уходить и, проходя под окнами, вновь взглянул наверх. По плечам Хаджер пробежала сдержанная усмешка:

— А, это что еще такое? Почему это он так смотрит?

Когда мужчины зашли в дом, Суад, встревоженная появлением Неджиба, хотя не прошло и трех дней с его отъезда, обиженно твердила про себя: «Я же сказала не приезжать, зачем он опять явился?» Чувствуя себя почти что уничтоженной и вновь беспомощной, Суад с изумлением увидела, как Хаджер с невозмутимым и довольным видом расспрашивала Сюрейю о том, кем был тот офицер. Хаджер держалась столь естественно и свободно, творила это зло без малейшего колебания, с таким даже наслаждением и притягательностью, что Суад лишь дивилась своей собственной простодушной наивности. Как же она перепугалась тогда. Как же она все еще боится и тревожится. А между тем все-все самые почтенные дамы квартала готовы были жизнь отдать за какого-то детину-крестьянина, которого находили красивым.

Помимо страха, ее теперь терзала еще и обида. «Зачем он приехал?» – грызла она себя. Неужели он не понял? Когда она отвернулась при его отъезде, неужели он не понял, что это значило: «Не приезжай больше!»? С гневом ей хотелось воскликнуть: «Стало быть, он приехал ради Хаджер». Значит, не ради нее, Суад, он приехал, а раз не ради нее… Суад, в дымке гнева, застилавшей глаза, вознамерилась под предлогом недомогания бежать, скрыться, не показываться даже к обеду.

Неджиб, беседуя со всеми, обращался к Хаджер, и, отвечая ей со странной улыбкой, быстро произносил слова, а затем, словно проверяя их воздействие, бросал быстрый взгляд на Суад. Суад видела это, однако делала вид, будто не слушает и не слышит ничего. Ах, если бы он хотя бы понял и проявил немного сдержанности… И чем более она наблюдала его чрезмерно оживленным и веселящим Хаджер, тем более укреплялась в прежней своей мысли, и ей хотелось воскликнуть: «Нет, я не клеветала… Верно, он ради нее и приезжает!» Суад сдерживала себя, подавляя в себе желание оскорбить Неджиба, потому что не хотела верить этим своим догадкам. Ибо если бы было возможно высказать ему все в лицо, она полагала, что первыми словами ее были бы слова оскорбления.

И чем более она замечала его взгляд, исполненный, насколько возможно, горечи и упрека, тем больше, находя некое мстительное удовольствие в том, чтобы казаться равнодушной, она чувствовала, как охватывает ее усталость от всего и желание расплакаться. Она склоняла голову, размышляя, в чем же ее вина, за что наказана она этими муками. Суад чувствовала, что более не в силах вынести всего это, что она совершенно несчастна и не в силах преодолеть нападки со всех сторон. Тогда она мучилась от потребности излить Неджибу свои страдания: «Нет, я говорю тебе не приезжать, разве ты не видишь, как я несчастна и жалка?» Ей хотелось сказать: «Приезжай хотя бы не так часто! Ибо теперь все кончено».