Книга Алрой, страница 75 – Бенджамин Дизраэли

Семь дней и ночей пировал и веселился народ на свадьбе иудейского царя и дочери халифа. Поколения уходили и поколения приходили. Старые передавали молодым рассказ о великом событии прошлого. Волны Тигра сохранили память на века.

Как велик, как удачлив Давид Алрой! Владыка империи и обладатель первой в мире красавицы, окружен благоденствующими подданными и сберегаем непобедимой армией, путь земной его – цепь успехов, Небо – его покровитель. Своею собственной силой завоевал судьбы наперсник все мыслимые блага мира.

Глава 9 Смерть Джабастера

9.1

Полночь. Свирепствует буря. Гром, и ветра вой. Молнии угловатыми пальцами пронзают небо, выхватывают из тьмы широкую грудь Тигра, высокими волнами шумно дышащую.

Джабастер с балкона своего дома наблюдает неистовство природы. Лицо его полно скорбного достоинства, мрачно, встревожено.

“Его бы сейчас сюда!” – воскликнул Первосвященник. “Хотя зачем? Он – кладезь дурных вестей. Да разве лучше без него? Не знаю, чего хочу. Багдад свинцовой давит тяжестью. Дух мой сломлен, темен. Нам не дано до конца быть такими, как мы есть”.

“В крови у монархов тяга к недостойным. В сей бурный час Алрой пирует, потаскунью славит красноречивыми тостами. Где тайная рука, чтоб на стене во время пира начертать предвещающие гибель грозные слова? Они ему нужны, он ослеплен, они его спасут. Я б плакал, если б мог. Грубая кожа щек моих не знает борозд от соли слез. Муки, боль и горе. Так молод он, так победителен, так Господу угоден! Отмеченный предназначеньем эпохальным, уподобился он Валтасару мерзкому!”

“Для того ли он отдал годы нежной юности уединенному учению, глубоким размышлениям, познанию священной мистической науки? Для того ли был ему голос из святая святых, что к духу его вящему взывал? Для того ли он одолел горячую пустыню и бесстрашно вступил в гробницы предков? Для того чтоб все позабыть, и бражничать с развратницей? Неужто таков конец великой миссии?”

“Ровно год тому, накануне боя, мы стояли друг против друга в его шатре. Он размышлял. Потом сказал: “Джабастер, доброй ночи!” Я твердо верил, я близок его сердцу, как он близок моему. Увы, все позади. Уж больше не услышу теплое “Джабастер, доброй ночи!” Силюсь и не могу понять, отчего перевернулся мир его. Глупею, впадаю в детство?”

“Зазорно голову склонить под властью наслаждений. Божий помазанник стал добровольным узником дальних палат дворца – убежища паскудства. Мир, им завоеванный, ему не интересен более. Египет, Сирия, Индия далекая шлют наперебой посланников преклонить колено пред великим, гордым, непобедимым Алроем. А тот с головою окунулся в терпкий, липкий рай греха, распутства, пьянства. Утопает в цветах, пьет лести мед и спит и бодрствует под звуки лютни любострастной. Побоку собрания совета, правление переложил на фаворитов, коими верховодит хитрый дьявол, и он, увы, мой брат”.

“Зачем я не исчезну? Куда, однако? Уйду – и нить последнюю порву, связующую его со славой прошлого и будущего надеждой. Возможно, я по слепоте не вижу простого выхода из тупика – снять мантию Первосвященника и с нею полномочия высокие? Нет, боюсь, облачение святое не придется впору никому другому”.

“Он не присутствует на жертвоприношениях, пренебрегает ритуалами, даже священная суббота не помеха неправедной гульбе. Хонайн сказал ей, что я противник брака их. Она возненавидела меня всей силой сердца своего. Страсть мужская распылена на много целей, страсть женская имеет цель одну. Женщины любовь опасна, гибельна ненависть ее”.