Книга Скажи пчелам, что меня больше нет, страница 457 – Диана Гэблдон

Благоговение перед настоящими масляными красками — возможно, усиленное парами скипидара и льняного масла, — казалось, усмирило миссис Брамби. И хотя она застыла в неестественной для себя позе, в настоящий момент это не имело большого значения. Мастерская временно погрузилась в умиротворяющую тишину, наполненную слабыми звуками: голоса детей на улице, сопение и почесывание собак, приглушенный стук кастрюль и разговоров на кухне, топот ног и бормотание голосов наверху, где служанки выметали очаги, опорожняли ночные горшки и проветривали постельное белье, звяканье колокольчиков и цокот от проезжающих по улице повозок.

С дуновением бриза в окно издали донеслось одиночное «бум». Брианна на миг замерла, но, поскольку ничего больше не произошло, снова погрузилась в работу, на сей раз представляя, как Роджер парит над ее левым плечом и наблюдает за движениями кисти. На мгновение она вообразила руку мужа у себя на талии, и волоски на затылке приподнялись в ожидании его теплого дыхания.

Часы на камине в гостиной властно пробили одиннадцать; Бри почувствовала, как от предвкушения у нее заурчало в животе. Завтракали в шесть, и она бы не отказалась от кусочка торта и чашки чая.

— В рбтте нд мм ртм? — произнесла миссис Брамби, на всякий случай стараясь поменьше двигать губами.

— Нет, можете говорить, — заверила ее Брианна, пряча улыбку. — Только не шевелите руками.

— О, конечно! — Рука, бессознательно поднявшаяся было потеребить густо уложенные кудри, камнем упала на колени, но девушка тут же хихикнула. — Я слышу поступь Хенрике. Попросить ее подать одиннадцатичасовой чай?

Хенрике весила около четырнадцати стоунов^[246], и приближение служанки они услышали задолго до того, как та вошла в мастерскую: деревянные каблуки туфель размеренно стучали по голым половицам коридора, напоминая удары в большой барабан.

— Пожалуй, я все же нарисую тут циновки, которые вы просили… — Бри поняла, что сказала это вслух, только когда Анджелина рассмеялась.

— О, пожалуйста, — защебетала она. — Я хотела вам сказать, что мистер Брамби предпочитает узор с ананасами. Не могли бы вы подготовить их к среде? Он собирается устроить важный ужин для генерала Прево и его офицеров. Ну, знаете, в благодарность за доблестную защиту города. — Она нерешительно помолчала, высунув розовый кончик языка. — Как думаете… э-э… не хочу быть… то есть…

Медленным движением Брианна сделала длинный мазок — бледно-розовую полосу с добавлением кремового, чтобы запечатлеть сияние на нежной округлости предплечья.

— Все нормально, — сказала она, почти не слушая. — Не двигайте пальцами.

— Нет-нет! — Анджелина виновато пошевелила пальцами, пытаясь вспомнить, как они лежали.

— Все хорошо, замрите!

Анджелина повиновалась, и когда Хенрике тяжелой поступью вошла в комнату, Бри как раз успела закончить сероватые тени между пальцами. Однако, к ее удивлению, не послышалось ни звяканья кофейных принадлежностей, ни намека на пирог, который она учуяла, одеваясь утром.

— Что такое, Хенрике? — Анджелина по-прежнему сидела прямо и, хотя ей разрешили говорить, не сводила глаз с вазы с цветами. — Где наш утренний кофе?

— Da ist ein Mann^[247], — зловеще понизив голос, сообщила Хенрике своей госпоже.

— Ты хочешь сказать, кто-то пришел? — Анджелина с любопытством покосилась на дверь мастерской и тут же вернула глаза в прежнее положение. — Что за человек?