Книга Скажи пчелам, что меня больше нет, страница 455 – Диана Гэблдон

Работа над портретом Анджелины Брамби напоминала ей не то попытку поймать бабочку без сачка, не то ночную засаду у водопоя в ожидании появления пугливого дикого зверя на несколько секунд, в течение которых, если повезет, можно его запечатлеть.

— Все бы сейчас отдала за свой «никон», — пробормотала Бри себе под нос.

Сегодня она приступила к волосам. Анджелина провела почти два часа в руках самого известного парикмахера Саванны и наконец вошла в мастерскую с облаком тщательно уложенных кудрей и локонов, напудренных дальше некуда и ко всему прочему украшенных там и сям дюжиной бриллиантов. Из-за огромности конструкции создавалось впечатление, что Анджелина несет на голове грозовую тучу, сопровождаемую вспышками молний.

При этой мысли Брианна улыбнулась, и Анджелина, до сей поры слегка робевшая, приободрилась.

— Вам нравится? — с надеждой спросила она, осторожно ощупывая прическу.

— Да, — заверила Бри. — Позвольте, я помогу…

Анджелина то ли не могла, то ли не захотела наклонить свою пышную голову, чтобы взглянуть под ноги, и едва не споткнулась о маленькую платформу, на которой стояло кресло натурщицы.

Усевшись, девушка вновь стала собой: без конца сыпала вопросами, рассуждала вслух, постоянно отвлекалась и ни минуты не сидела смирно, взмахивая руками, вертя головой и удивленно раскрывая глаза. Запечатлеть ее на холсте было непросто, и вместе с тем Бри получала удовольствие, наблюдая за ней, и разрывалась между раздражением и восхищением. Как бы поймать эту беспечную бабочку и заставить ее замереть на пять минут, не втыкая булавку в грудь.

Однако за неполных две недели она неплохо изучила Анджелину и теперь, поставив на стол вазу с искусственными цветами, твердо наказала девушке не спускать с нее глаз и пересчитать лепестки. Затем перевернула песочные часы, отмерявшие две минуты, и призвала свой объект не говорить и не двигаться до истечения времени.

Подобный прием, повторенный несколько раз, позволил ей обойти вокруг Анджелины с блокнотом в руке и сделать наброски головы и шеи, а заодно наметить мелкие детали вроде локона, спускающегося вдоль изгиба шеи, или упругого завитка над одним из ушей Анджелины. Подсвеченное заглянувшим в окно утренним солнцем, оно приобрело очаровательный розовый оттенок, и Бри хотела его поймать.

Возможно, стоит заняться руками… От волос она до поры до времени получила все необходимое, а мягкая серая накидка из шелка как раз приоткрывала руки Анджелины до локтей.

— О-о! Вы будете рисовать меня прямо сейчас? — Анджелина выпрямилась, сморщив нос от запаха свежего скипидара.

— Совсем скоро, — заверила Брианна, раскладывая палитру и кисти. — Если вы желаете немного размяться, теперь самое время.

Девушка без уговоров спустилась с платформы, одной рукой придерживая сооружение на голове, растопырив пальцы другой для равновесия, и исчезла в задней части дома. Брианна слышала, как она вышла во двор и окликнула Джема с Мэнди, играющих в мяч с соседским мальчишкой Хендерсоном.

Бри глубоко вздохнула, наслаждаясь кратким одиночеством. Хотя в окно светило яркое солнце, в воздухе сильно чувствовалась осень; одинокий шмель с ленивым жужжанием влетел в комнату, покружил над не оправдавшими надежд восковыми цветами и снова вылетел.

В горах скоро наступит зима. Брианна ощутила укол тоски по высоким утесам и свежему благоуханию бальзамических елей, снега и мокрой земли, теплому запаху животных в загоне. Но еще больше — по родителям, по тому чувству, когда все родные рядом. Поддавшись внезапному порыву, она перевернула страницу альбома для рисования и попыталась набросать отцовское лицо — всего пару линий в профиль, прямой длинный нос и волевой лоб. И маленький изгиб в уголке рта, намекающий на скрытую улыбку.