Книга Скажи пчелам, что меня больше нет, страница 407 – Диана Гэблдон

— Ну, тогда ладно, — сказала она, заметно успокоившись. — Ты права. Мне и впрямь полегчало.

— Отлично. Есть хочешь? Я умираю с голоду! Давай съедим по куску пирога и обсудим, что делать дальше.

Спокойствие вмиг улетучилось с лица миссис Хардман, сменившись встревоженной бледностью. Однако Сильвия послушно кивнула и направилась к выходу из парка вслед за Рэйчел.

— Не стоило мне приходить, — вздохнула она, пару раз откусив от пирога с мясом и луком. — И так было ясно, что они скажут.

— Зря я тебе не верила. — Рэйчел хмуро жевала свой пирог. — В голове не укладывается, что люди, которые на всех углах трубят о благотворительности и христианской любви, могут повести себя подобным образом! Неудивительно, что твой муж от них отрекся.

— Габриэль терпеть не мог, когда кто-то пытался «лезть в его жизнь», — подтвердила Сильвия с горькой усмешкой. — Но разве они не правы? Ведь, по сути, я и есть шлюха.

Рэйчел хотела было возразить и даже открыла рот, однако вместо этого предпочла откусить очередной кусок пропитанного мясным соком слоеного теста.

— У тебя не было выбора, — сказала она, прожевав и проглотив.

— Очевидно, мистер Кэдуолладер думает иначе, — съязвила Сильвия. — Мне следовало снова выйти замуж…

— Ты ведь не знала наверняка, что твой муж умер! Как ты могла вступать в новый брак?

— …или поехать в город, чтобы найти работу прачки или швеи…

— На эти деньги ты не смогла бы прокормить себя, не говоря уже о дочках!

— Вероятно, Другу Кэдуолладеру пока не представился случай побольше разузнать о жизни прачки, — усмехнулась миссис Хардман. Она доела пирог, и ее костлявые плечи немного расслабились, греясь в лучах послеобеденного солнца. — Полагаю, мы все равно должны постараться отыскать в его душе свет — как и в душе Друга Шарплесса.

— Да, — неохотно согласилась Рэйчел. — Только боюсь, мне потребуется еще несколько яблок и бутылка пива, чтобы поиск увенчался успехом.

Сильвия рассмеялась, и у Рэйчел потеплело на сердце. Несомненно, жизнь потрепала Сильвию Хардман, но еще не сломила.

— Все-таки было приятно вновь побывать на собрании, — вздохнула миссис Хардман. — Я уже много лет не чувствовала такого единения и поддержки.

Рэйчел проглотила последний кусок пирога и взяла новую подругу за руку. Тонкая ладонь Сильвии была покрыта мозолями, на загрубевшей коже виднелись шрамы и следы от ожогов — последствия изнурительной работы и мелких бытовых происшествий.

— Где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них^[228], — процитировала Рэйчел. Затем поочередно ткнула пальцем на Сильвию и на себя. — Один. Два.

Сильвия невольно улыбнулась, и в усталом взгляде вдруг промелькнула ее истинная натура — добросердечная и смешливая.

— Значит, моим собранием будешь ты, Рэйчел. Мне крупно повезло.

* * *

Йен возвращался с Элфрит-элли в мрачной задумчивости, не обращая внимания на крики молочниц и продавцов пива.

Вопреки опасениям, ему не пришлось тратить кучу времени и денег, чтобы развязать языки обитательницам борделя, — при одном лишь упоминании Джейн Покок на него обрушился целый поток сплетен — Йен будто смыло за борт и вынесло на берег вместе с морской пеной и обломками корабля.

Он пожалел, что в свое время не отнесся с должным вниманием к портрету сестры Фанни.

Миссис Эббот — мадам — во всеуслышание заявила, что Джейн Покок была странной (очень странной), полоумной и наверняка практиковала сомнительные ритуалы. Просто чудо, что никого из них не зарезали в собственной постели! Йен подумал, что девушка с такими способностями вряд ли стала бы работать в борделе, но благоразумно промолчал.