Книга Скажи пчелам, что меня больше нет, страница 219 – Диана Гэблдон

Немного успокоившись, я тут же вспомнила продолжение:

— Только, конечно, мне бы это не понравилось. И я наверняка закатил бы потом скандал.

Джейми подошел почти вплотную и посмотрел на меня с высоты своего роста; его голубые глаза потемнели от гнева.

— Я ведь говорил, что страшно ревнив?

— Да, но…

— И что проклинаю каждый час, который ты провела в постели другого мужчины?

Мне стоило немалых усилий сдержать готовые сорваться с языка слова.

— Говорил, — процедила я.

Джейми сверлил меня взглядом.

— Я не шутил тогда, — сказал он наконец. — Сейчас тоже не шучу. Делай что хочешь — видит Бог, ты всегда поступала по-своему, — только не притворяйся, будто не знаешь, как я к этому отношусь!

Джейми повернулся и зашагал прочь, взвалив на плечо лопату, словно ружье.

Я так сильно сжала кулаки, что ногти впились в ладони. Мне хотелось швырнуть в него камень, но он уже был далеко и двигался слишком быстро.

— А как же Уильям? — крикнула я вдогонку. — Если он «связан» с Джоном — то и ты тоже, тупоголовый шотландец!

Джейми на миг застыл, а затем крикнул, так и не обернувшись:

— К черту Уильяма!

* * *

Я перебирала в уме синонимы словосочетания «тупоголовый шотландец», как вдруг услышала робкое покашливание и обернулась. Позади стояла Фанни. Ее фартук топорщился от грязных корнеплодов репы, а нежное личико выражало тревогу. Девочка хмуро смотрела вслед удаляющейся фигуре Джейми, которая едва виднелась за деревьями у ручья.

— Миссис Фрэзер, Уильям что-то натворил? — спросила она, глядя на меня из-под чепца. Я улыбнулась, несмотря на клокотавшую в душе ярость. Фанни уже давно говорила бегло и правильно — если не торопилась и не была чем-либо расстроена. Хотя у нее не всегда получалось произнести имя Уильяма без запинки.

— Уильям ничего не натворил, — успокоила я. — Насколько мне известно. Мы не видели его с… эээ… — Я осеклась на полуслове, но было слишком поздно.

— С похорон Джейн, — тихо сказала девочка, опустив глаза на фиолетово-белые корнеплоды. — Я подумала, может, мистер Фрэзер получил от него письмо. Или кто-нибудь написал ему об Уильяме. — Нахмурившись, Фанни кивнула в сторону рощицы. — Он злится.

— Он шотландец, — вздохнула я. — Поэтому такой упрямый. А также безрассудный, несносный, дерзкий, своенравный, тупоголовый — могу привести еще парочку нелестных эпитетов. Но не волнуйся: Уильям тут ни при чем. Давай-ка переложим репу вон в то корыто и зальем водой, чтобы вершки не завяли. Хочу приготовить из нее на ужин рагу, а на гарнир потушу ботву со свиным жиром. Ни один шотландец не станет есть зелень без жира.

Фанни понимающе кивнула и медленно отпустила концы фартука: спелые корнеплоды с грохотом высыпались в корыто, помахивая темно-зелеными помпонами ботвы.

— Не стоило ему рассказывать, — небрежно бросила она.

— О чем? — удивленно спросила я, заливая грязную репу водой из ведра. — Принеси, пожалуйста, еще воды!

Подняв ведро, девочка выплеснула воду в корыто и серьезно посмотрела на меня.

— Я знаю, что такое «оттрахал».

У меня перехватило дыхание, будто она со всего маху пнула меня по ноге.

— В самом деле? — с трудом выдавила я, беря в руку кухонный нож. — Впрочем, кхм… неудивительно. — Все-таки Фрэнсис провела в борделе добрую половину своей недолгой жизни, и наверняка в ее лексиконе есть слова, незнакомые обычным двенадцатилетним детям.