Книга Скажи пчелам, что меня больше нет, страница 218 – Диана Гэблдон

— У тебя в кабинете есть бумага? — спросила я, соскакивая с бревна.

— Есть. Зачем она тебе? — Он сложил письмо и удивленно приподнял бровь.

— Напишу Джону Грею, — уверенно сказала я, словно это было самым простым и очевидным решением. Это и впрямь казалось очевидным. Во всяком случае, мне.

— Даже не думай! — охладил он мой пыл, сверкнув глазами.

Я выпрямилась и, скрестив руки на груди, пристально посмотрела на мужа.

— Ты уверен, что хотел сказать именно это? — вежливо поинтересовалась я.

Одно из преимуществ долгого брака — умение понимать, к чему могут привести некоторые разговоры, и вовремя сворачивать с опасной тропы по молчаливому согласию обеих сторон. Джейми поджал губы и задумчиво уставился на меня. Затем с тяжелым вздохом кивнул.

— Доротея напишет своему отцу, если еще этого не сделала, — рассудил он и поднялся, спрятав письмо Джуды в спорран. — Его светлость сделает все возможное.

— Мы не знаем, может ли Дотти написать отцу. Что, если она не с Дензилом? Или вовсе не знает о пленении мужа? К тому же мы понятия не имеем, где находится сам Хэл… то есть герцог, — прибавила я. И дернул же меня черт назвать Хэла по имени! — Но все же его и Джона не так сложно найти. Для британской армии это точно не секрет.

— Пока мое письмо дойдет до Саванны или Нью-Йорка, Дензила уже, скорее всего, освободят или выпустят на поруки. А может, перевезут в другое место.

— Или казнят, — мрачно продолжила я. — Ради бога, Джейми! Тебе ли не знать, что творится в британских тюрьмах!

Он уже хотел уходить, но, услышав мои слова, резко вскинул голову:

— Да. Знаю как никто другой.

Это действительно было так. Именно в тюрьме они с Джоном и познакомились.

— К тому же, — прибавила я, возвращаясь на более твердую почву, — писать буду я. Все-таки Дензил скорее мой друг, чем твой. Тебе не обязательно вмешиваться.

Шея его побагровела, что не предвещало ничего хорошего.

— Я и не собирался «вмешиваться». — Он брезгливо поморщился на последнем слове. — И не хочу, чтобы ты «вмешивалась» куда бы то ни было, если это касается Джона Грея. Никогда! — с нажимом добавил он и решительно подхватил лопату, которой копал новый колодец для сада. Судя по всему, больше всего на свете ему сейчас хотелось обрушить ее на голову Джона Грея — ну или на мою, за неимением другого объекта.

— Я тоже не планирую ни во что вмешиваться, — возразила я с ледяным спокойствием.

— Поздновато спохватилась, тебе не кажется? — съязвил Джейми.

Кровь бросилась мне в лицо.

— Какого черта! Ты ведь знаешь, что произошло. И как. Знаешь, что я…

— Прекрасно знаю. Он уложил тебя в кровать, раздвинул тебе ноги и оттрахал. Стоит мне услышать его имя, думаю о том, что между вами было. Неужели ты думаешь, я смогу это забыть? — Он произнес неприличное ругательство на гэльском — что-то насчет яичек Джона, — воткнул лопату в землю, а затем снова вынул.

Я медленно дышала через нос, плотно сжав губы.

— Мне казалось, мы перевернули эту страницу, — произнесла я после долгой паузы.

Выходит, все это время я себя обманывала. Какая наивность! Неожиданно в памяти всплыли слова, которые Джейми — едва вернувшийся с того света, пропахший капустой, — сказал мне в саду Бертрамов (одежда моя была заляпана грязью, а сердце пело от радости):

Саксоночка, я полюбил тебя с первого мгновения. И буду любить всегда. Можешь хоть со всей британской армией переспать, не важно… Хотя нет, —поправился он. — Еще как важно, но я все равно не перестану тебя любить.