Книга Скажи пчелам, что меня больше нет, страница 216 – Диана Гэблдон

— Мне понравилась твоя служба, a leannan, — улыбнулся Джейми, от души приправляя суп перцем. — Вот увидишь, в следующий раз народу будет больше. Люди ведь всегда делятся впечатлениями с другими.

— Знаю. Только вот что именно они расскажут — одному Богу известно. Но спасибо, что пришел, Джейми. Спасибо вам всем, — добавила Рэйчел, с улыбкой обведя глазами стол, за которым сидели я, Брианна, Роджер и четверо детей, мужественно вытерпевших все три службы. К счастью, на последней из них разговоры не были под запретом — и даже приветствовались.

В начале службы Рэйчел рассказала собравшимся о том, как проходят встречи Друзей: все сидят в тишине, прислушиваясь к внутреннему свету, пока Святой дух не сподвигнет кого-нибудь выступить. Рассказать о том, что волнует, произнести слова молитвы, спеть песню или предложить тему для обсуждения.

Затем она добавила, что Святой дух вдохновил ее начать сегодняшнюю встречу с пения — хотя обычно собрания Друзей начинаются и заканчиваются в тишине, — и предложила всем желающим присоединиться, скромно заметив, что не обладает певческим талантом Друга Каннингема и Друга Роджера (конечно же, семейство Маккензи присутствовало в полном составе, в отличие от Каннингемов — впрочем, этого следовало ожидать).

От пения на душе потеплело — Блубелл тоже внесла свою лепту, — и несколько минут все молчали, погрузившись в свои мысли. Сидевший рядом со мной Джейми вдруг подался вперед и рассказал о Сильвии Хардман, с которой познакомился в окрестностях Филадельфии. Эта женщина из квакерской общины приютила Джейми у себя в доме и самоотверженно ухаживала несколько дней, когда у него прихватило спину.

— Никогда не забуду ее доброту, — продолжал Джейми. — А еще у нее были три дочурки, такие же добрые, как мать. Но больше всего мне понравились их имена: Пейшенс, Пруденс и Честити^[111]. Давно хотел спросить: правда, что Друзья любят называть детей в честь добродетелей?

— Правда, — кивнула Рэйчел и улыбнулась Джемми, который нетерпеливо заерзал на скамье. — Джеремайа, а какую добродетель ты выбрал бы в качестве своего имени?

— Сто такое доблодетель? — Мэнди хмуро глянула на брата, словно ожидая, что тот сейчас явит одну из этих загадочных штуковин.

— Что-то хорошее, — объяснил Жермен. — Например… — Он неуверенно покосился на Рэйчел. — Миролюбие или доброта?^[112]

— Верно, — подтвердила она. — Ну а ты, Жермен, какое бы выбрал имя? Пока Джеремайа думает. Может, Пайети или Обидиенс?^[113]

— Ни за что! — испуганно воскликнул мальчуган под общий смех. Тут все стали наперебой предлагать noms-de-vertu^[114], как для себя, так и для остальных членов семьи. То и дело слышались взрывы хохота и жаркие споры об уместности некоторых вариантов.

— Па, ты поднял эту тему еще на собрании, — весело заявила Брианна, — но так и не выбрал себе добродетельное имя.

— У него и без того уже есть имена трех шотландских королей! — запротестовал Роджер. — По-моему, этого более чем достаточно.

— Мама, ты тоже ничего не выбрала!

Судя по всему, Бри лихорадочно перебирала в уме подходящие мне варианты добродетелей. Я решила ей помочь:

— Хм… может, Милосердие?

Все покатились со смеху.

— Скорее Безжалостность, — пошутил Джейми, лукаво поглядывая на меня. — Или это не добродетель?