Книга Написано кровью моего сердца, страница 550 – Диана Гэблдон

Сказав это, я хотела поблагодарить зрителей, но тут Фанни меня опередила.

— Миссис… Фрэзер? — сонно пробормотала она. — Я… сп… с… — Кончик ее языка высунулся изо рта, и девочка с изумлением на него посмотрела. Раньше у Фрэнсис так не получалось, и теперь она водила им из стороны в сторону — язык напоминал змею, осторожно выбравшуюся из норы на воздух. — С… — Девочка нахмурилась в попытке сосредоточиться. — Спа-си-БО!

На глазах у меня выступили слезы, но я сдержала эмоции и погладила ее по голове.

— Всегда пожалуйста, Фрэнсис.

Она улыбнулась мне — сонно, едва заметно — и уже через секунду уснула, положив голову на плечо Джейми. Тонкая ниточка кровавой слюны тянулась к его рубашке от губ девочки.

По сравнению с магазинами Эдинбурга или Парижа фактория Бердсли не так уж велика, хотя в отдаленных районах Северной Каролины выглядела редким уголком цивилизации. Обшарпанный дом и небольшой амбар со временем расширились, владельцы (или, скорее, управляющие) сделали дополнительные пристройки к старым зданиям и возвели новые. В надворных постройках можно найти разнообразные инструменты, шкуры, живой скот, зерно, табак и крупные бочки с запасами — от соленой рыбы до черной патоки. В главном же здании хранилась провизия и текстильные товары.

Люди приезжали к Бердсли за сотню миль со всех направлений. Чероки из деревень Сноуберд, моравские братья из Салема, самые разные жители Браунсвилла и, конечно же, обитатели Фрэзер-Ридж.

За восемь лет нашего отсутствия фактория разрослась до невероятных размеров. В лесу поблизости был разбит палаточный лагерь, а еще рядом появилось некое подобие барахолки, где соседи обменивались всякими мелочами.

Управляющий факторией, приятный худощавый мужчина средних лет по имени Герман Штолерс, поступил мудро: он не стал разгонять барахольщиков. Напротив, он приветствовал их деятельность, ведь чем больше человек здесь собиралось и чем шире ассортимент, тем лучше шли дела у фактории Бердсли.

И тем богаче становилась владелица фактории, восьмилетняя девочка-мулатка Алиша. Если кто, кроме нас с Джейми, и знал тайну ее рождения, то молчал об этом.

Дорога до фактории заняла два дня, тем более в нашем распоряжении был только Кларенс — Миранду и вьючного мула (самку по имени Аннабель) Джейми забрал в Салем. Тем не менее погода стояла хорошая, так что я, Дженни, Йен и Жермен шли пешком, а на Кларенса мы водрузили Рэйчел и товары на обмен. Фанни я оставила с Эми Хиггинс: девочка все еще стеснялась разговаривать в большой компании людей, тем более что над ее речью еще следовало поработать.

Фактория впечатлила даже Дженни, повидавшую лучшие магазины Бреста, Филадельфии и Саванны.

— В жизни не встречала столько чужеземных людей, — сказала она, безо всякого стеснения разглядывая двух воинов чероки в традиционных одеждах. Индейцы прискакали верхом, за ними пешком следовали женщины, чьи наряды представляли собой смесь из оленьих кож и европейских сорочек, юбок, брюк и пиджаков. Они тянули повозку со шкурами и огромные связки с тыквами, бобами, кукурузой, сушеной рыбой, а также несли на головах и спинах другие ходовые товары.

Я вдруг заметила, что у одной женщины из свертка торчит шишковатый корень женьшеня.

— Присмотри за ним, — я оставила Жермена на Дженни и исчезла в толпе.