Книга Написано кровью моего сердца, страница 553 – Диана Гэблдон

Бедра тоже напряглись и горели, помня об ударах и боли, которая осталась, даже когда прошли синяки.

— Это ошибка, — вслух прошептала я. — Ошибка.

Я не ошибалась. Подтверждением тому был отчаянный страх, наполнивший нежную плоть между ног. Этот отчаянный страх наполнил меня целиком.

* * *

Лишь через некоторое время я осознала, что учащенно дышу, и заставила себя остановиться. Мужчина пробрался через скопление сарайчиков с домашним скотом и подошел к загону с кабанами. Он оперся на забор и спокойно наблюдал за медленно поднимающимися спинами животных. С ним заговорил продавец, и он ответил. Слов я не разобрала, однако тембр голоса уловила.

«Марта, я знаю, что ты не хочешь, но я должен наказать тебя, Марта».

Я не позволю, чтобы меня, черт возьми, стошнило. Не позволю. Приняв такое решение, я почувствовала себя не так тревожно. Ни он, ни его товарищи не сломили мой дух тогда, так разве я дам слабину сейчас?

Он отошел от свиней, и я последовала за ним. Не знаю зачем, просто почувствовала, что так нужно. Я его не боялась, с чего вдруг? И все же та ночь, его тело и пальцы — все это эхом откликалось в моем неразумном теле. Хотелось убежать, однако я заставила себя двигаться дальше.

Он пошел к курам, затем вернулся к свиньям — его явно заинтересовала молодая черно-белая свиноматка. Мужчина указал на нее свинопасу и задал несколько вопросов, потом удрученно качнул головой и отошел. Слишком дорого?

В голове крутилась и крутилась мысль: «Можно выяснить, кто он такой», — но я не хотела знать его чертово имя, вот и выкинула ее.

Несмотря на это… я продолжала следить за ним. Мужчина купил табака в главном здании. Я уже знала, что он курит, в тот раз от него пахло табачным пеплом. Он говорил с продавцом тягучим низким голосом. Беседа затянулась надолго, служащий заметно напрягся — на его лице явно читалось: «Мы закончили, уходите». Через пять минут он так же заметно просиял от радости, когда болтливый покупатель наконец решил отвлечься и изучить ассортимент гвоздей.

Тогда из его слов я поняла, что его жена умерла. По внешности и нудной манере общения можно было догадаться, что вторую он не нашел. Выглядел бедно, но много ли богачей в такой глуши? А вот неряшливый и потрепанный вид вкупе с небритостью точно говорили об отсутствии женщины в его жизни.

Направляясь к выходу с покупками — бумажный пакет табака и гвозди в одной руке, леденец в другой, — он прошел прямо рядом со мной. Он облизывал конфету огромным влажным языком, на лице отражалось рассеянное удовольствие. На подбородке выделялось небольшое родимое пятно винного цвета. «Какой грубый», — подумала я. Бесформенный. Безжизненный.

Мое отвращение смешивалось с неохотной жалостью, отчего мужчина казался еще более отвратительным. Только сейчас я осознала, что мне смутно хотелось подойти к нему и напрямую спросить, знает ли он меня, но все и так было понятно: проходя мимо, он глянул на мое лицо так, как посмотрел бы на лицо любой незнакомки. Конечно, сейчас я выглядела совсем иначе: чистая, причесанная, хорошо одетая. В отличие от нашей прошлой встречи — тогда я была вся в грязи, растрепанная, полуголая и избитая.

Думаю, он и вовсе не рассмотрел меня тогда, в темноте. Я, связанная и с трудом дышавшая через сломанный нос, точно не запомнила его внешность.