Книга Эхо прошлого, страница 505 – Диана Гэблдон

— Немного дольше, чем я рассчитывал, — иронично согласился Джейми. — По пути кое-что случилось.

— Вижу. — Не колеблясь, она взяла его правую руку и с интересом принялась разглядывать шрам и близко сошедшиеся пальцы. Она посмотрела на меня, подняв бровь, и я кивнула.

— Он… он был ранен у Саратоги. Пришлось отрезать палец, — сказала я, ощущая странную потребность оправдаться.

— Отлично сработано. Сильно болит, Джейми? — спросила она, осторожно сгибая его пальцы.

— Только в холодную погоду, а так не беспокоит вообще.

— Виски! — выпрямившись, вдруг воскликнула Дженни. — Вы ведь промерзли насквозь, а я даже не подумала… Робби! Беги и достань особую бутылку с полки над котелками.

Долговязый мальчишка, который мялся с краю окружавшей Йена толпы, неохотно посмотрел на Дженни, но, уловив в ее глазах предостережение, тут же побежал выполнять приказ.

В комнате было жарко, почти как в тропиках: горел огонь в камине, люди говорили, смеялись и нагревали воздух теплом своих тел. Но каждый раз, когда я смотрела на Йена-старшего, сердце мое леденело.

Он сидел в кресле и улыбался, но усилие, которого ему это стоило, костлявые плечи и ввалившиеся глаза выдавали полное истощение.

Я поймала задумчивый, сомневающийся взгляд Дженни, но она тут же отвела глаза в сторону. Нужно поговорить с ней.

* * *

Они впервые спали в тепле, лежали, обессиленные, прижавшись друг к другу, и вокруг был Лаллиброх. Проснувшись, Джейми услышал ветер, который поднялся ночью и теперь жалобно выл под стрехами крыши.

В темноте Джейми сел на кровати, обнял руками колени и прислушался. Будет буря — он чуял снег в песне ветра.

Рядом спала, свернувшись, Клэр. Темное пятно ее волос выделялось на белизне подушки. Он прислушался к ее дыханию, благодаря за него Бога и вместе с тем ощущая вину за то, что Клэр дышала легко и тихо. Он весь вечер слушал кашель Йена, его затрудненное дыхание отпечаталось в памяти и стояло в ушах, когда он пошел спать. Вчера он отложил в сторону мысли о болезни Йена, но по пробуждении они снова вернулись к нему, тяжелые, словно камень на его сердце.

Клэр шевельнулась, почти перевернувшись на спину, и на него нахлынуло желание. Он колебался, не желая будить ее, болея душой за Йена и ощущая вину за то, что Йен утратил, а он по-прежнему имеет.

— Наверное, я чувствую себя так же, как ты, когда прошла через камни, — шепнул он тихонько, чтобы не будить Клэр. — Мир вроде бы на месте, но он не тот, что раньше.

Он был уверен, что она не проснется, но ее рука поднялась из простыней и зашарила в воздухе. Джейми взял ее, и Клэр вздохнула во сне, протяжно и тяжело, и потянула его к себе. Обняла и прижала к своей теплой, мягкой груди.

— Ты — мой мир, — шепнула она. Ее дыхание участилось, и ему стало легко и спокойно.

Завтракали они на кухне, вдвоем — Йен-старший и Йен-младший. Отец проснулся от приступа кашля задолго до рассвета, а потом заснул так крепко, что мать не стала его будить, а сам Йен весь вечер охотился в холмах с братом и племянниками. На обратном пути они остановились передохнуть в доме у Китти, и Джейми-младший заявил, что нужно немного поесть и поспать, но Йеном овладело странное беспокойство, его почему-то тянуло вернуться домой.

Быть может, именно для того, чтобы увидеть, как отец трясет солонкой над кашей, — Йен наблюдал это все те пятнадцать лет, пока жил с семьей до отъезда в Америку. И с тех пор ни разу не вспоминал, но, когда снова увидал, ощутил себя так, будто никуда не уезжал, будто каждое утро сидел за тем же столом и смотрел, как отец ест кашу.