Книга Эхо прошлого, страница 502 – Диана Гэблдон

Лошади мерно и глубоко дышали в коровнике, Йен храпел рядом с нами, а я по ерзанью рядом поняла, что не мне одной не дают уснуть мысли о предстоящей встрече.

— Тоже не спится? — шепнула я Джейми.

Он придвинулся ближе и тихо ответил:

— Да. Вспоминаю, как в последний раз пришел домой. Я так боялся и почти не надеялся ни на что. Может, Йен так же себя чувствует сейчас.

— А ты как себя чувствуешь? — спросила я, обхватив обнимающую меня руку.

Я ощутила твердые кости запястья и ладони и нежно коснулась его изувеченной кисти. Он глубоко вздохнул.

— Не знаю. Но все будет хорошо, ведь ты на этот раз со мной.

* * *

Ночью ветер стих, и рассвет занялся чистый и яркий. По-прежнему было холодно, словно в заднице у полярного медведя, но дождь прекратился. Я сочла это хорошим предзнаменованием.

Мы молча преодолели последний переход через горы, ведущий в Лаллиброх, и увидели внизу дом. Я ощутила боль в груди и только тогда осознала, что невольно задержала дыхание.

— Он совсем не изменился, правда? — спросила я, выдохнув белое облачко пара.

— На голубятне новая крыша. И мамин загон для овец стал больше, — сказал Йен.

Он старался говорить равнодушно, но в голосе его проскальзывало нетерпение. Он тронул поводья, и его лошадь пошла впереди наших. Ветер ерошил перья в его прическе.

Солнце едва перевалило за полдень, и вокруг стояла тишина. Утренние дела были сделаны, а вечерние — дойка и приготовление ужина — еще не начались. Я никого не увидела снаружи, кроме двух здоровенных косматых коров, жующих сено на пастбище, но из труб шел дым, а огромный белый дом выглядел, как всегда, гостеприимно.

Вернутся ли сюда когда-нибудь Бри и Роджер? Бри упоминала Лаллиброх при обсуждении дальнейших планов на будущее, когда стало ясно, что они все-таки уйдут.

— Он выставлен на продажу, — сказала она, глядя на футболку из двадцатого века, которую чинила. — По крайней мере, был выставлен, когда Роджер приезжал туда несколько лет… назад. — Она посмотрела на меня и криво улыбнулась — было трудно говорить о времени привычными словами. — Хотела бы я, чтобы дети там жили. Но поглядим еще, как все… получится.

Она посмотрела на спящую в колыбели Мэнди, кожа вокруг губ спящей девочки была синеватой.

— Все получится. Все будет просто замечательно, — твердо сказала я.

«Боже, — взмолилась я сейчас, — пусть они будут в безопасности!»

Йен уже спешился и с нетерпением дожидался нас. Мы слезли с лошадей, и он тут же направился к двери. Однако наш приезд не прошел незамеченным, и дверь распахнулась прежде, чем он коснулся ее.

В дверном проеме стояла Дженни. Моргнув, она медленно подняла голову — ее взгляд прошелся по всей длине одетого в оленью кожу тела Йена, по жилистым мускулам и маленьким шрамам и остановился на увенчанной гребнем и перьями голове. Татуированное лицо Йена ничего не выражало, лишь глаза горели надеждой и страхом, скрыть которые не смог бы даже могавк.

Губы Дженни дрогнули — раз, другой, ее лицо сморщилось, и она принялась всхлипывать, а потом вдруг разразилась смехом. Она смеялась взахлеб и снова всхлипывала и никак не могла остановиться, так что ей даже пришлось отступить в дом и сесть на скамью в коридоре. Она смеялась, согнувшись вдвое и схватившись руками за живот, пока смех не перешел в слабые, хриплые вздохи.