Книга Эхо прошлого, страница 504 – Диана Гэблдон

Я кивнула. Значит, хроническая форма. Острая — ее еще называют скоротечной чахоткой — убила бы его за несколько месяцев.

— Сколько ему осталось? — спросила она так тихо, что я едва расслышала.

— Не знаю, но… недолго, — так же тихо ответила я.

Дженни кивнула — она уже давно знала.

— Хорошо, что вы приехали, — сказала она ровным тоном, констатируя факт.

Йен-младший не сводил глаз с отца. Он выглядел потрясенным, но держал себя в руках.

— Пап, — сказал он хрипло — словно каркнул. Прокашлявшись, он шагнул вперед и повторил: — Папа.

Йен-старший посмотрел на сына, и лицо его осветилось радостью, которая стерла следы болезни и страданий.

— Ох, Йен! Мой мальчик! — сказал он, беря его за руки.

* * *

Мы были на нагорье, в гостях у Дженни с Йеном, а значит, здесь высказывалось напрямую все то, о чем в ином месте умалчивали из смущения или такта.

— Я могу умереть завтра или в течение года, — откровенно сказал Йен, когда мы пили чай и ели бутерброды с джемом, подкрепляясь в ожидании ужина. — Думаю, месяца через три. От пяти до двух, если кто захочет побиться об заклад. Хотя не представляю, как смогу забрать выигрыш. — Он усмехнулся, и на миг из-под маски смерти выглянул прежний Йен.

Взрослые издали что-то вроде смешка — в гостиную набилось довольно много народу: узнав, для кого предназначаются хлеб и джем, жители дома выбрались из своих комнат и укромных мест, чтобы поздороваться с блудным сыном. Их бурные приветствия чуть не сбили с ног Йена-младшего, что вкупе со зрелищем, которое представлял собой его отец, изумило его до немоты, и бесчисленные расспросы он встречал вымученной улыбкой.

Спасла его Дженни — взяла за руку и подтолкнула к Йену-старшему, а сама принялась решительным словом и гневным взглядом пресекать зарождающийся бунт и наводить порядок.

Джейми-младший — старший сын Йена и Дженни, названный в честь Джейми, — теперь жил в Лаллиброхе с женой и детьми. Как и его сестра Мэгги, у которой было двое детей, а муж служил в солдатах. Джейми-младший сейчас отсутствовал, но обе женщины сидели рядом со мной. Дети столпились вокруг Йена-младшего, глазея на него и задавая так много вопросов, что все сливалось в сплошной гвалт. Дети толкались и пихались, споря, чья очередь спрашивать и на чей вопрос нужно ответить первым.

На слова Йена-старшего дети не обратили внимания. Они уже знали, что дед умирает, и это их ничуть не занимало, особенно по сравнению с восхитительным новым дядей. Маленькая девчушка с короткими косичками взобралась Йену на колени и принялась водить пальчиком по татуировкам на его лице, то и дело невольно попадая в рот, когда он улыбался и отвечал пытливым племянницам и племянникам.

— Тебе надо было написать нам, — с легким упреком в голосе сказал Джейми сестре.

— Я писала, — напряженно возразила она. — Год назад, когда он начал худеть и мы поняли, что это не обычный кашель. Я просила, чтобы Йен-младший приехал, если возможно.

— А! Мы, должно быть, уехали из Риджа прежде, чем письмо пришло, — расстроенно сказал Джейми. — А ты получила мое — я писал тебе в апреле, что мы приедем? Я отправил письмо из Нью-Берна.

— Если и так, я его не получила. Неудивительно, из-за блокады мы получаем из Америки едва ли половину того, к чему привыкли. Но если вы уехали из Риджа в прошлом марте, то долго же вы путешествовали.