Книга Эхо прошлого, страница 394 – Диана Гэблдон

Девушка сказала, что копыто лошади увязло в грязи у ручья. Видимо, поэтому кости и не размозжило. Если удастся не допустить заражения крови и последующей ампутации, она даже сможет нормально ходить. Когда-нибудь.

Уповая на благоприятный исход, я отложила скальпель и взяла бутыль с раствором пенициллина, которую захватила с собой, убегая из форта. Удалось спасти от пожара и линзы из микроскопа доктора Роулингса, но их использовали только для разведения костра; без окуляра, конденсора или зеркала рассмотреть и определить микроорганизмы практически невозможно. Оставалось лишь надеяться: то, что я вырастила и отфильтровала, — хлебная плесень, ведь если не так…

Подавив вздох, я щедро промыла рану жидкостью из бутылки. Рана была глубокой, и проститутка взвизгнула сквозь кляп и запыхтела через нос, словно паровая машина. К тому времени, как я наложила компресс с лавандой и окопником и перевязала ей ногу, она уже успокоилась, лишь щеки покраснели.

— Готово. Думаю, теперь все будет хорошо. — Я коснулась ее ноги и машинально хотела сказать «держи в чистоте», но прикусила язык. У девушки не имелось ни обуви, ни чулок, и она либо целыми днями ходила по камням, земле и ручьям, либо жила в грязном лагере, где под ногами валялись экскременты людей и животных. Кожа на ее ступнях была груба, словно рог, и черна, словно грех.

— Приходи через день-другой, — сказала я и подумала: «Если сможешь». — Я проверю твою рану и сменю повязку. — «Если смогу», — мысленно добавила я, глянув на свой вещевой мешок, где хранился убывающий с каждым днем запас лекарственных средств.

— Большое спасибо, — садясь и осторожно опуская ногу на землю, сказала проститутка. Молодая — судя по коже на лодыжках, потому что по ее лицу нельзя было судить о возрасте: кожа на нем обветрилась, а голод и усталость придали ему изможденный вид. Скулы заострились от недоедания, одна щека ввалилась — с той стороны, где не хватало зубов, выпавших либо выбитых клиентом или другой проституткой. — Вы еще немного здесь побудете? Моя подруга вроде как чешется.

— Я пробуду здесь по меньшей мере ночь, — заверила я ее и чуть не застонала, поднимаясь на ноги. — Приводи свою подругу, посмотрим.

Наш отряд пересекся с другим, и нас стало больше. Мы то и дело натыкались на остатки армий генерала Скайлера и генерала Арнольда, которые тоже двигались на юг, к долине реки Гудзон. По-прежнему приходилось идти весь день, зато по ночам мы уже спали спокойней, а благодаря еде, которой нас обеспечивали солдаты, ко мне возвращались силы. Хотя обычно дождь шел ночью, сегодня он зарядил с рассвета, и мы несколько часов тащились по грязи, прежде чем нашли подходящее убежище.

Солдаты генерала Арнольда разграбили ферму и подожгли дом. Сарай сильно обгорел, но огонь угас, не успев спалить его дотла. Раньше на полу был деревянный настил — я видела следы досок в грязи. Их забрали для костра фуражиры. Некоторые из тех, кто ушел из Тикондероги, уже укрылись здесь, до полуночи подойдут и другие. Мать с двумя маленькими уставшими детьми прикорнула у дальней стены, ее муж оставил их здесь и ушел искать еду.

«Молитесь, чтобы не случилось бегство ваше зимою или в субботу…»^[100]

Я проводила проститутку до двери и постояла там, глядя ей вслед. Солнце уже касалось горизонта, вечерний бриз шелестел в кронах деревьев, шуршал юбками идущей девушки. Я невольно вздрогнула, хотя воздух еще хранил дневное тепло. В старом сарае было прохладно, а ночи с каждым разом становились все холодней. Однажды мы проснемся и увидим на земле иней.