Книга Эхо прошлого, страница 269 – Диана Гэблдон

— Понятно, — проговорила я более чем ошарашенно. — Но это первый рейс мистера Хикмена в качестве капитана шлюпа?

— Да, мэм. Но у приватиров, как правило, нет ведающего грузом, понимаете, — искренне сказал он. — Это работа ведающего грузом — заботиться о снабжении корабля и не забывать о таких вещах, как медикаменты.

— А ты в курсе всего этого, потому что… Как давно ты ходишь в море? — с любопытством спросила я, вытаскивая бутылку чего-то похожего на очень дорогой бренди, чтобы использовать его в качестве антисептика.

— О, с восьми лет, мэм, — сказал он и встал на цыпочки, чтобы подвесить фонарь, который отбрасывал теплый, успокаивающий свет на мою импровизированную операционную. — У меня шесть старших братьев, и самый старший вместе со своими сыновьями управляет фермой. Остальные… Ну, один — корабельный плотник в Ньюпорт-Ньюс, это он как-то раз поговорил с капитаном и замолвил за меня словечко. Я стал одним из юнг на «Антиохии», судне, которое ходило в Ост-Индию. Я вернулся с капитаном в Лондон, а через день мы отправились в Калькутту. — Эйбрам присел на корточки и улыбнулся мне. — С тех самых пор я стал моряком, мэм. И мне это нравится.

— Здорово, — сказала я. — А твои родители… Они еще живы?

— О нет, мэм. Моя мать умерла, рожая меня, а папа — когда мне было семь. — Казалось, его это нисколько не беспокоило. «Но, в конце концов, — подумала я, разрывая ситец на перевязочные полоски, — все это случилось половину его жизни назад».

— Что ж, надеюсь, море и дальше будет тебе по душе, — сказала я. — Ты же не стал сомневаться… после сегодняшнего?

Эйбрам задумался, его мальчишеское искреннее лицо сосредоточенно наморщилось в отблесках фонаря.

— Нет, — неторопливо ответил он и посмотрел на меня своими серьезными глазами, уже не столь юными, какими они были несколько часов назад. — Я знал, когда подписывал контракт с капитаном Хикменом, что возможны сражения. — Эйбрам сжал губы — наверное, чтобы унять дрожь. — Я смогу убить человека, если придется.

— Не сейчас… не надо, — очень тихо проговорил один из раненых. Он лежал в тени, вытянувшись вдоль пары ящиков английского фарфора, и медленно дышал.

— Нет, не сейчас, — сухо согласилась я. — Но, возможно, тебе захочется поговорить об этом с моим племянником либо с мужем, когда все немного успокоится.

Мне показалось, что на том мы и закончим, но Эйбрам последовал за мной, когда я выложила свои примитивные инструменты и принялась стерилизовать единственным возможным способом — обильно поливая их бренди, пока в трюме не запахло так, словно здесь гнали виски. Это возмутило раненых, которые считали подобное использование хорошего напитка расточительством. Огонь в камбузе потух во время сражения, и я поняла, что пройдет некоторое время, прежде чем у меня появится горячая вода.

— Вы патриотка, мэм? Простите за любопытство, — добавил Эйбрам, краснея от неловкости.

Вопрос застал меня врасплох. Простым ответом было бы: «Да, конечно». Ведь Джейми был мятежником, о чем сам и заявил. И хотя первоначально он сделал признание из-за простой необходимости, я подумала, что сейчас необходимость становилась убеждением. Но я? Конечно, когда-то была.

— Да, — ответила я. А что еще я могла сказать? — А ты явно патриот, Эйбрам. Почему?