Книга Дыхание снега и пепла, страница 761 – Диана Гэблдон

Он запрокинул голову и посмотрел на меня.

— Знаешь, что это, саксоночка? Никогда такой штуки не видел.

С холма подул прохладный осенний ветер, подхватил с земли сухую листву. Я поняла, что очень замерзла.

— Знаю. Помнишь, я рассказывала про телефон?

Наступил ноябрь. Цветы давно отцвели, зато на кустах остролиста созрели красные ягоды. Я аккуратно срезала ветку, стараясь не уколоться шипами, добавила для аромата еловую лапу и пошла вверх по крутой тропинке на маленькое кладбище.

Я приходила сюда каждую неделю, оставляла букет на могиле Мальвы, читала молитву. Ее отец не позволил засыпать могилу пирамидой из камней, он считал этот обряд языческим, но люди все равно оставляли по камешку — просто на память. Я каждый раз находила новые. Не я одна хранила память о Мальве.

У могилы стоял на коленях молодой мужчина и что-то рассказывал покойной. Когда я хотела уйти, он обернулся. Порыв ветра взъерошил короткие волосы, похожие на совиные крылья. Алан Кристи.

Он заметил меня и словно окаменел. Пришлось с ним заговорить.

— Мистер Кристи! — Слова с трудом шли с языка, ведь так я называла его отца. — Сочувствую вашей утрате.

В его глазах мелькнула тревога. Под серыми глазами — такими же, как у отца и у сестры — набрякли синие мешки. Видно, парень почти не спал и пролил много слез.

— А, ну да, — проронил он. — Моей утрате…

Я подошла, чтобы возложить вечнозеленый букет, и заметила на земле заряженный пистолет со взведенным курком. Мне стало тревожно.

— Где вы пропадали? Мы все скучали.

Он пожал плечами, словно это не имело значения. Затем отвел взгляд и смотрел теперь на камень, что мы поставили в изголовье могилы.

— Да так, в разных местах. Но теперь я вернулся. — Хотя Алан всем видом давал понять, что мне стоит уйти, я подобрала юбку и опустилась на колени рядом с ним. Вряд ли он вышибет себе мозги в моем присутствии. Я понятия не имела, что делать дальше. Пока попробую его разговорить. Будем надеяться, что кто-то пройдет мимо.

— Хорошо, что вы дома.

— Ну да. Я вернулся, — повторил Алан, обращаясь больше к камню, чем ко мне.

Его рука потянулась к пистолету, но я перехватила его запястье. Он удивленно на меня уставился.

— Я знаю, как вы любили сестру и как вас потрясла ее смерть.

Что, что еще сказать? Что обычно говорят людям, которые намерены покончить с собой? Тому Кристи я бы сказала: «Ваша жизнь — слишком ценна, чтобы расстаться с нею, вы нужны нам». А что сказать его сыну?

— Том любил вас обоих. — Интересно, знает ли Алан о поступке отца. Пальцы Алана были ужасно холодны, я обхватила его ладонь обеими руками, пытаясь согреть. Быть может, человеческое участие заставит его изменить решение.

— Но не так, как я любил ее, — тихо сказал Алан, по-прежнему не глядя на меня. — Я любил ее всю жизнь. С того дня, как она родилась и мне дали ее на руки. У нас никого не было, кроме друг друга, — отца отправили в тюрьму, а мать…

— Я знаю, ваш отец рассказывал.

— Правда? А он рассказывал, что нас с Мальвой заставили смотреть на ее казнь?

— Ох… Нет. Может, он сам не знал?

— Знал. Я говорил ему — спустя много лет, когда он послал за нами и привез сюда. Знаете, что он ответил? Мол, это хорошо, теперь мы знаем, что за зло полагается кара, и велел мне запомнить урок. Я и запомнил.