Книга Дыхание снега и пепла, страница 646 – Диана Гэблдон

Я спросила миссис Толливер о своей недавней пациентке; надзирательница со страдальческим видом поджала губы и покачала головой. Прошлой ночью шериф отсутствовал, и, судя по нездоровой бледности, дама провела долгую одинокую ночь в компании бутылки джина.

— Вам лучше присесть в теньке и выпить… воды, как можно больше, — посоветовала я. Чай или кофе более эффективны, но в колонии они на вес золота — вряд ли жена шерифа могла позволить себе такую роскошь. — Если у вас найдется ипекакуана или немного мяты…

— Благодарю за ценные советы, миссис Фрэзер! — отбрила она, покачнувшись; ее щеки лоснились от пота.

Я пожала плечами и принялась вытаскивать белье пятифутовой деревянной мешалкой, до того изношенной, что потные руки скользили по отполированному дереву. Мы старательно выстирали, выполоскали, отжали белье, обжигая руки, развесили сушиться и обмякли в скудном теньке у дома, передавая друг другу жестяной ковшик с теплой водой из колодца. Миссис Толливер, невзирая на высокое социальное положение, вдруг присела рядом.

Я повернулась к ней, чтобы предложить ковшик, но она уже закатила глаза и медленно обмякла на груде сырого белья.

— Померла? — поинтересовалась Сэди Фергусон и огляделась по сторонам, явно оценивая шансы на побег.

— Не… Похмелье, да еще солнечный удар.

Я нащупала пульс — учащенный, однако вполне устойчивый. Я уже и сама начала прикидывать, не лучше ли оставить ее захлебываться в собственной рвоте и сбежать как есть, босиком и в сорочке, но меня опередили мужские голоса, доносящиеся из-за угла дома.

Их было двое: констебль Толливера — я его видела лишь мельком, когда меня привезли люди Брауна, — и щегольски одетый незнакомец в камзоле с серебряными пуговицами и шелковом жилете, испорченном пятнами пота. Гость нахмурился, озирая сцену разгульного непотребства.

— Это и есть заключенные? — уточнил он с ноткой отвращения.

— Да, сэр, — откликнулся констебль. — По крайней мере те, что в сорочках. Вон та — жена шерифа.

Ноздри Серебряных Пуговиц на миг втянулись и снова раздулись.

— Которая из них повитуха?

— Это я, — откликнулась я, выпрямляясь и принимая вид, полный достоинства. — Меня зовут миссис Фрэзер.

— Вот как, — отозвались Пуговицы скучающим тоном, словно ему было все равно — хоть королева Шарлотта. Он пренебрежительно оглядел меня с головы до ног, затем повернулся к потному констеблю: — В чем ее обвиняют?

Тот озадаченно нахмурился, переводя взгляд с Сэди на меня и обратно.

— Э‑э… Одна вроде сидит за подделку, а вторая за убийство. А вот кто из них кто…

— Я — убийца, — храбро выступила вперед Сэди. — А она — замечательная повитуха!

Я удивленно покосилась на нее, но Сэди едва заметно покачала головой и поджала губы.

— Хм-м… Ну ладно. У вас есть платье… мадам?

Я кивнула. Серебряные Пуговицы коротко приказал:

— Оденьтесь, — и повернулся к констеблю, достав из кармана большой шелковый платок и утирая лицо: — Значит, я ее забираю — передайте мистеру Толливеру.

— Так точно, сэр, — заверил его констебль, неуклюже кланяясь и расшаркиваясь. Он глянул на миссис Толливер в отключке, затем перевел строгий взгляд на Сэди: — Эй, ты! Занеси ее внутрь. Живо!

Сэди поправила пальцем затуманенные от пара очки.

— Да, сэр! Сию минуту, сэр!

У меня не было возможности переговорить с Сэди — я едва успела надеть корсет и платье и захватить свою сумку, прежде чем меня препроводили в экипаж — тоже довольно потрепанный, со следами былого величия.