Онлайн книга «Дыхание снега и пепла»
|
В свою очередь, миссис Фергусон тоже отпила приличный глоток, и так мы передавали бутыль по кругу, обмениваясь любезностями. Утолив первую жажду, миссис Толливер существенно оттаяла и сделалась чуть ли не дружелюбной. Тем не менее я дождалась, пока бутылка почти опустеет, и лишь тогда задала самый волнующий вопрос: — Миссис Толливер, те люди, что привезли меня… Вы, случайно, не слышали, они не упоминали моего мужа? Надзирательница поднесла кулак к губам, подавляя отрыжку. — Мужа? — Насчет того, где он, — пояснила я. Она поморгала, тупо уставившись в пространство стеклянными глазами. — Я не слышала… Разве что Толли знает… Миссис Фергусон протянула ей бутылку — мы сидели рядом на кровати, больше негде было, — чуть не свалившись в процессе. — А может, спросишь у него? — намекнула она. Миссис Толливер неловко поежилась. — Ой, нет… Он со мной такое не обсуждает. Не мое дело. Я обменялась взглядом с миссис Фергусон. Та едва заметно покачала головой — лучше не настаивать. Делать нечего… Я собрала остатки терпения и попыталась прикинуть, сколько бутылок джина я смогу себе позволить и какой от них будет прок. * * * В ту ночь я лежала неподвижно, вдыхая сырой спертый воздух с миазмами плесени и мочи. От Сэди Фергусон, лежащей рядом, исходил слабый запах застарелого пота, перебиваемый мощной струей джина. Я попыталась закрыть глаза, но каждый раз накатывали волны клаустрофобии: оштукатуренные стены придвигались все ближе и ближе… Я судорожно вцепилась в грубую ткань матраса, еле сдерживаясь, чтобы не броситься на запертую дверь. Так и вижу себя со стороны, молотящую кулаками, срывающую ногти в кровь о твердое дерево, и никто не слышит моих криков, никто не придет… А что, такое вполне возможно. Вечером миссис Фергусон просветила меня на тему непопулярности шерифа Толливера. Если на него нападет и вытащит из дома разъяренная толпа — или, к примеру, он сам сбежит, — вряд ли они с женой вспомнят про заключенных. Тогда найдут нас — и убьют в припадке ярости. Или не найдут, а возьмут и подожгут дом. Кладовая построена из кирпича, а вот прилегающая кухня — из бревен; несмотря на сырость, дом вспыхнет как факел, останется лишь одна чертова кирпичная стена… Я старательно сделала глубокий вдох, невзирая на запахи, выдохнула и решительно закрыла глаза. «Довольно для каждого дня своей заботы»[166] — любимое выражение Фрэнка и, в общем-то, вполне разумное. Смотря каким выдался день, возразила я мысленно. Правда? Вопрос прозвучал настолько явственно, что я даже уловила — или вообразила? — сдержанную иронию, присущую Фрэнку. Ну вот, пожалуйста, приходится вести философские споры с призраком! А я думала, хуже уже не будет… Зато мое внимание сошло с заезженной колеи тревоги. Я почувствовала некое приглашение — или искушение? Желание поговорить с ним, спрятаться в разговор, пусть даже односторонний… и воображаемый. Нет, я не стану тебя использовать. Нехорошо, что я вспоминаю о тебе лишь тогда, когда нужно отвлечься. А просто так не вспоминаешь? Вопрос всплыл в темноте закрытых век. Я словно воочию видела его лицо, поднятую бровь, легкую улыбку. Странно: я так давно не думала о нем, что уже должна была забыть, как он выглядит, — однако не забыла. Наверное, это и есть ответ на твой вопрос. Спокойной ночи, Фрэнк. |