Книга Дыхание снега и пепла, страница 550 – Диана Гэблдон

— Что ты планируешь с ними делать? Продать или оставить?

Он отбросил прядь волос с лица, щурясь навстречу порыву ветра, несшему на нас пыль и сухие листья.

— Одну нужно будет продать для весеннего посева. Одну оставим настаиваться, и, думаю, для последней я найду полезное применение. Если Бобби Хиггинс приедет еще раз до снега, я пошлю полдюжины бутылок Эшу, Харнетту, Хоу и еще нескольким — как маленький знак почтения. — Он улыбнулся мне лукаво.

— Я слышала о благих намерениях и похуже, — весело ответила я. Для того чтобы вернуть себе репутацию и доверие членов Комитета Корреспонденции Северной Каролины, ему пришлось очень постараться, некоторые из них снова начали отвечать на его письма — осторожно, но с уважением.

— Не думаю, что что-нибудь важное случится за зиму, — сказал он задумчиво, потирая покрасневший от холода нос.

— Скорее всего, нет.

Массачусетс, где было больше всего волнений, был теперь занят генералом Гейджем. Последнее, что мы слышали, — он оккупировал Бостонский перешеек, узкую полоску земли, которая соединяла город с материком. Это значило, что Бостон был теперь отрезан от остальных колоний и жил в состоянии осады. Я ощутила небольшой укол при мысли об этом — я прожила в Бостоне почти двадцать лет и любила город, хотя и знала, что не узнала бы его сейчас.

— Джон Ханкок — он торговец там — возглавляет Комитет Безопасности, по словам Эша. Они проголосовали за набор двенадцати тысяч солдат в милицию и собираются купить пять тысяч мушкетов. Я и тридцать-то еле набрал, так что могу только пожелать им удачи.

Я засмеялась, но прежде, чем успела ответить, Джейми замер.

— Что такое?

Он резко повернул голову и положил ладонь мне на руку. Вдруг вынужденная замолчать, я задержала дыхание, прислушиваясь. Ветер трепал увядающие листья на дикой виноградной лозе за моей спиной с тихим бумажным шуршанием, вдалеке с пронзительным карканьем пролетела стая ворон. Затем я тоже услышала это: тихий и отдаленный человеческий звук. Джейми уже был на ногах, осторожно пробираясь между камней. Он нырнул под притолоку нависающей гранитной плиты, и я поспешила за ним, но он вдруг резко остановился, так что я чуть не врезалась в него.

— Джозеф? — недоверчиво проговорил он.

Я попыталась выглянуть из-за него и с таким же удивлением узнала мистера Уэмисса, который, ссутулившись, сидел на валуне, с глиняным кувшином, зажатым между худыми коленями. Он плакал: нос и глаза покраснели, усиливая сходство с белой мышью. К тому же он был чрезвычайно пьян.

— О, — произнес он, испуганно заморгав на нас. — Ох.

— Ты… в порядке, Джозеф? — Джейми подошел поближе, осторожно протягивая руку, словно опасаясь, что мистер Уэмисс распадется на части от его прикосновения.

Опасения оказались небезосновательными: когда он коснулся маленького человека, лицо мистера Уэмисса смялось, словно сделанное из бумаги, и его худые плечи задрожали.

— Мне так жаль, сэр, — бормотал он, захлебываясь слезами. — Мне так жаль.

Джейми бросил на меня умоляющий «сделай что-нибудь, саксоночка» взгляд, и я поспешно опустилась на колени, положив руки мистеру Уэмиссу на плечи и похлопывая его худую спину.

— Ну, будет, будет, — бормотала я, бросая в ответ на Джейми взгляд через худое как спичка плечо мистера Уэмисса, в котором читалось «и что теперь?». — Я уверена, все будет хорошо.