Книга Дыхание снега и пепла, страница 516 – Диана Гэблдон

— Ай? — заинтересованно произнес Йен. — Значит, птицы были живые?

— Да, — озадаченно ответила она. — Почему?

Он кивнул и взял в руки каштан, чтобы помочь ей.

— Видеть сны о живых птицах это хорошо, особенно если они поют. Видеть мертвых птиц — дурной знак.

— Они точно были живые и пели, — заверила она его, посмотрев на ветвь над ним, куда присела маленькая птичка с желтой грудью и черными крыльями, наблюдая с интересом за приготовлением их завтрака.

— Они с тобой говорили?

Она озадаченно посмотрела на него, но он явно говорил серьезно. К тому же, подумала она, почему бы птице и не заговорить с тобой во сне. Она покачала головой.

— Нет. Они… О! — она засмеялась, вспоминая детали сна. — Они строили гнездо из туалетной бумаги. Мне все время снятся сны про туалетную бумагу. Это такая тонкая мягкая бумага, которую люди используют, чтобы вытирать… эээ… в общем, сзади, — пояснила она, заметив его непонимающий взгляд.

— Ты вытирала зад бумагой? — Он в ужасе открыл рот, уставившись на нее. — Господи боже, Брианна!

— Ну. — Она потерла пальцем под носом, пытаясь не засмеяться над его реакцией. Конечно, он был в ужасе — в колониях вообще не было бумажных фабрик, и, кроме небольшого количества бумаги, производимой вручную — как делала она сама, — каждый лист был привезен из Англии. Бумагой дорожили, как сокровищем. Ее отец, который часто слал письма сестре в Шотландию, писал в обычной манере — сверху вниз, — но потом переворачивал листы поперек и добавлял дополнительные строчки перпендикулярно, чтобы сэкономить место. Ничего удивительного, что Йена это шокировало.

— В моем времени это очень дешево, — заверила она его. — Правда.

— Не так дешево, как кукурузный лист, это уж будь уверена, — ответил он, с подозрением сощуривая глаза.

— Хочешь верь, хочешь нет, у большинства людей в том времени не будет кукурузного поля под рукой, — сказала она, по-прежнему забавляясь его реакцией. — И вот что я тебе скажу — туалетная бумага куда приятнее, чем сухой кукурузный початок.

— Приятнее, — пробормотал он, очевидно потрясенный до глубины души. — Приятнее. Иисус, Мария и все святые.

— Ты спрашивал меня о снах, — напомнила она. — Тебе что-нибудь снилось прошлой ночью?

— О. Эээ… Нет. — Он с трудом переключил свое внимание с шокирующих фактов о туалетной бумаге на что-то другое. — По крайней мере, я ничего не помню.

Она неожиданно подумала, глядя на его осунувшееся лицо, что одной из причин его бессонницы может быть то, что он боится того, что ему может привидеться во снах. На самом деле, он, казалось, боялся даже того, что она будет настаивать на этой теме. Не встречаясь с ней глазами, он поднял пустой кувшин из-под пива и щелкнул языком, подзывая Ролло, который последовал за ними с голубыми перьями, торчащими из пасти.

Она дорезала последние каштаны и закопала блестящие орехи в угли вместе с ямсом, чтобы они были готовы к его возвращению.

— Как раз вовремя, — закричала она, заметив его. — Ямс готов.

— Как раз вовремя, — отозвался он с улыбкой. — Гляди, что у меня есть!

У него в руках был кусок сот, украденный из улья и по-прежнему достаточно холодный, так что мед был густой и вязкий. Он растекался по горячему ямсу роскошным золотым одеялом. С печеными сладкими каштанами в качестве гарнира и ледяной водой из горного ручья ей этот завтрак показался одним из лучших с тех пор, как она покинула свое время. Она так и сказала Йену, и он заинтересованно приподнял кустистую бровь.