Книга Дыхание снега и пепла, страница 515 – Диана Гэблдон

Он покачал головой в ответ, давая понять, что наденет рубаху позже. В данный момент… он сосредоточенно высунул кончик языка и ударил кремнем об огниво, потом язык исчез, когда он забормотал что-то себе под нос.

— Что ты сказал? — Она замерла с наполовину очищенным каштаном в руках.

— О, ничего такого, это просто… — Он ударил еще раз и высек искру, которая замерцала на обгоревшей ткани, как маленькая звезда. Он торопливо поднес к ней пучок сухой травы, потом еще один и, когда поднялась первая струйка дыма, добавил кору, еще травы, кучку щепок и, наконец, крестом уложил пару еловых веток.

— Ничего такого, просто заговор для огня, — договорил он, широко улыбнувшись ей из-за новорожденного пламени, которое разгоралось под его руками.

Она коротко поаплодировала и продолжила разрезать кожицу каштана — крест-накрест, чтобы он не взорвался в огне.

— Этот я не слышала, — сказала она. — Скажи мне слова.

— О. — Его трудно было заставить покраснеть, но тут кожа у него на шее немного потемнела. — Это не… Не гэльский заговор. Это кайенкехака.

Ее брови подпрыгнули вверх: Брианну удивило не только то, что он сказал, но и как легко он произнес это индейское слово.

— Ты когда-нибудь думаешь на могавке, Йен? — спросила она с любопытством.

Он бросил на нее взгляд, полный удивления и… похоже, испуга.

— Нет, — ответил он коротко и поднялся на ноги. — Я пойду принесу дров.

— У меня есть немного, — сказала она, в упор глядя на него. Она потянулась за спину и сунула в занимающийся огонь опавшую сосновую ветку. Сухие иголки взорвались искрами и исчезли, но отсохшая кора начала гореть и чернеть по краям.

— Что такое? — спросила она. — Что такого я сказала про мысли на могавке?

Он крепко сжал губы, не желая отвечать.

— Ты попросил меня пойти с тобой, — сказала она не резко, но твердо.

— Да, попросил. — Он сделал глубокий вдох и опустил глаза на ямс, который он закапывал в горячие угли.

Она неторопливо обрабатывала каштаны, глядя на него и дожидаясь, пока он примет решение. За его спиной раздавалось громкое чавканье, из-за куста Ролло вылетали клочки серо-голубых перьев.

— Тебе что-нибудь снилось прошлой ночью, Брианна? — спросил он внезапно, не отрывая глаз от ямса.

Она была бы рада, если бы он принес что-нибудь вроде кофе к завтраку, но все же к этому моменту она была уже вполне бодра, чтобы связно думать и говорить.

— Да, — ответила она. — Мне постоянно снятся сны.

— Ай, я знаю. Роджер Мак рассказывал мне, что иногда ты их записываешь.

— Вот как? — Это была новость, бодрящая похлеще чашки кофе. Она никогда не прятала свой сонник от Роджера, но они никогда это не обсуждали. Много он прочел?

— Он ничего мне не рассказывал о твоих снах, — заверил ее Йен, уловив интонацию. — Только что ты их иногда записываешь. И я подумал, что они могут быть важными.

— Только для меня, — сказала она осторожно. — К чему ты это?

— Видишь ли, кайенкехака придают большое значение снам — даже больше, чем горцы. — Он посмотрел на нее с легкой улыбкой, потом снова опустил глаза к углям, в которые зарыл ямс. — Ну так что тебе снилось прошлой ночью?

— Птицы, — сказала она, припоминая. — Много птиц.

Логично, подумала она. Лес вокруг был полон птичьего щебета задолго до рассвета — конечно, это попало в ее сон.