Книга Дыхание снега и пепла, страница 508 – Диана Гэблдон

Йен накинул второе одеяло себе на плечи, чтобы защититься от ночного холода, и лежал в траве, глядя на купол неба над головой. Она наблюдала за ним, ничуть этого не скрывая, и знала, что он это заметил. Несколько мгновений его лицо было абсолютно безмятежным — лишенным своего обычного оживления, но не настороженным. Он размышлял, и она сознательно давала ему на это время. Стояла осень, ночей теперь хватает на многое.

Она жалела, что ей не пришло в голову расспросить Клэр о девушке, которую Йен звал Эмили, — ее индейское имя состояло из множества слогов и было непроизносимым. Ее мать говорила, что она была маленькой. Красивой, хрупкой и стройной и очень умной.

Была ли маленькая и красивая Эмили мертва? Брианна думала, что нет. Она провела достаточно времени в этом веке, чтобы понаблюдать за тем, как мужчины справлялись со смертью жен. Они горевали и оплакивали свою потерю, но не вели себя так, как вел себя Йен.

Может, он ведет ее на встречу с Эмили? Это была очень интригующая гипотеза, и она почти сразу ее отбросила. Чтобы достичь земель могавков, пришлось бы провести в пути по крайней мере месяц, а то и больше. И все же…

— Я хотел спросить… — сказал он неожиданно, по-прежнему глядя в небо. — Тебе не кажется иногда, что все… неправильно?

Он бросил на нее беспомощный взгляд, не уверенный, что сказал именно то, что хотел сказать, но она прекрасно его поняла.

— Да, все время. — Она ощутила мгновенное и неожиданное облегчение от этого признания.

Он увидел, как опустились ее плечи, и криво улыбнулся.

— Ну… Может, не все время, — поправила она сама себя. — Когда я ухожу в лес одна, мне хорошо. Или когда мы с Роджером наедине. Но даже тогда… — Она увидела, как Йен приподнял бровь, и поспешила объяснить: — Не поэтому. Не из-за него. Просто мы говорим о том, что… было.

Он посмотрел на нее взглядом, в котором смешались сочувствие и интерес. Ему явно хотелось узнать о том, «что было», но он отложил свои вопросы до поры.

— Значит, в лесу, ай? Я понимаю. По крайней мере, когда бодрствую. Когда сплю… — Он снова обратил взор к пустому небу и разгорающимся звездам.

— Тебе страшно, когда опускается темнота? — Она иногда чувствовала это — момент глубокого страха в сумерках, ощущение покинутости и первобытного одиночества в наступающей ночи. Это ощущение иногда не покидало ее даже внутри хижины, когда дверь уже была надежно закрыта на засов.

— Нет, — сказал он, чуть нахмурившись. — А тебе страшно?

— Немного, — сказала она, отмахиваясь от тревоги. — Не все время. Не сейчас. Но расскажи мне, что ты имел в виду про сон в лесу?

Он сел и чуть откинулся назад, задумчиво обхватив руками колено.

— Ай… — начал он медленно. — Иногда я думаю о старых преданиях, о шотландских преданиях. И еще о тех, которые слышал, когда жил с Кайенкехака. Преданиях о… существах, которые приходят к человеку, когда он спит. Чтобы украсть его душу.

— Существах? — несмотря на красоту звезд и тихое спокойствие ночи, по ее спине пробежал холодок. — Каких существах?

Он глубоко вдохнул и выдохнул, сдвинув брови.

— На гэльском их называют «сидхе». Чероки зовут их «нуннахи». У могавков тоже есть для них имена, больше одного. Но когда я услышал, как Едящий Черепах рассказывает про них, я сразу понял, кого он имеет в виду. Это то же самое — старый народец.