Книга Дыхание снега и пепла, страница 510 – Диана Гэблдон

Он низко наклонился, опустив крупные ладони меж бедер и глядя в огонь.

— Но с первого раза, как я разделил ложе с Эмили… Я знал. Я снова знал, кто я такой. — Он посмотрел на Брианну, его глаза были темными, затуманенными потерей. — Моя душа не блуждала неприкаянно, когда я спал — когда я спал с ней.

— А теперь она блуждает? — спросила Бри тихо, подождав пару мгновений.

Он кивнул, не находя слов. Ветер шептал что-то в кронах деревьев над ними. Она попыталась игнорировать этот звук, подсознательно опасаясь, что если прислушается к нему, то услышит слова.

— Йен, — сказала она и легонько коснулась его руки, — Эмили умерла?

С минуту он сидел молча и неподвижно, потом сделал глубокий дрожащий вдох и покачал головой.

— Я так не думаю.

Но в его голосе звучало сомнение, и она увидела, что в лице скользнула тревога.

— Йен, — сказала она мягко, — иди сюда.

Он не пошевелился, но, когда она подобралась поближе и обняла его, он не стал сопротивляться. Она потянула его вниз, настаивая, чтобы он лег с ней рядом, положив голову в ложбинку между плечом и грудью.

Материнский инстинкт, подумала она, подсмеиваясь над собой. Что бы ни случилось, первым делом нужно взять их на руки и обнять. А если они слишком большие, чтобы взять их на руки… и если теплота его тела и размеренное дыхание заглушат голоса, звучащие в ветре, — что ж, тем лучше.

К ней вдруг пришло полузабытое воспоминание, всего только картинка: ее мать стоит позади отца на кухне в их доме в Бостоне. Он откинулся назад на стуле, и его голова прижалась к животу Клэр, глаза закрыты в изнеможении, и она массирует ему виски. Что это было? Головная боль? Лицо ее матери было расслабленным, дневные тревоги растворились в том, чем она была занята.

— Я чувствую себя глупо, — сказал Йен. В его голосе звучало смущение, но он не оттолкнул ее.

— Нет, не чувствуешь.

Он глубоко вздохнул, немного повозился и поудобнее устроился в траве, едва касаясь ее тела.

— Ай, что ж. Значит, нет, — пробормотал он. Он постепенно осваивался в этой новой ситуации, голова у нее на плече стала тяжелее, мышцы спины стали расслабляться под ее рукой, напряжение спало. Очень осторожно, будто ожидая, что она накажет его за вольность, он поднял руку и положил ей на живот.

Казалось, ветер утих. Пламя костра освещало его лицо, темный пунктир татуировок выделялся на молодом лице. Его волосы пахли дымом и пылью, мягко касаясь ее щеки.

— Расскажи мне, — сказала она.

Он глубоко вздохнул.

— Не теперь. Когда доберемся, ладно?

Больше он ничего не говорил, и они просто тихо лежали в траве, ощущая себя в безопасности.

Брианна ощущала приближение сна, ее накрывали мягкие волны забытья, уносящие к спокойствию и умиротворению, и она не сопротивлялась им. Последнее, что она запомнила, было лицо Йена, его щека на ее плече, глаза обращены к огню.

* * *

Идущий Лось рассказывал историю. Это была одна из его лучших историй, но Йен слушал невнимательно. Он сидел возле костра напротив Идущего Лося, но смотрел на огонь, а не на лицо друга.

Как странно, думал он. Он смотрел на огонь всю свою жизнь, но никогда не видел в нем женщину до этих зимних месяцев. Конечно, торфяные костры горят не так ярко, но зато дают больше тепла и хорошо пахнут… Ай, она была там, эта женщина. Он кивнул и улыбнулся. Идущий Лось принял это за похвалу и продолжил выступление в еще более драматической манере — ужасно насупился и, раскачиваясь из стороны в сторону с оскаленными зубами, начал рычать, изображая росомаху, которую он выследил до самого логова.