Книга Дыхание снега и пепла, страница 505 – Диана Гэблдон

Собака неохотно вышла из кустарника, еле-еле виляя хвостом в ответ на приветствие хозяина.

— Ну и что это за история про бобров, приятель? — строго спросил Йен.

Ролло только отряхнулся, но с его шкуры слетело совсем немного брызг. Он вздохнул, плюхнулся на живот и хмуро опустил нос меж лап.

— Может, он просто охотился на рыбу, но бобры поняли его намерения по-своему. Они бросились наутек на берегу, но в воде… — Брианна покачала головой и выжала мокрый край своей охотничьей рубахи. — Вот что я тебе скажу, Йен, давай-ка чисти эту чертову рыбу.

Йен и так уже принялся за работу, выпотрошив рыбу одним точным взмахом ножа по брюху и быстрым движением большого пальца. Он пододвинул потроха в сторону Ролло, но тот только снова вздохнул и остался безучастно лежать на опавшей листве, игнорируя лакомство.

— Его ведь не поранили? — спросил Йен, глядя на собаку и хмурясь.

Брианна бросила на него выразительный взгляд.

— Нет, он не ранен. Думаю, он чувствует себя опозоренным. Но ты мог бы спросить, не ранена ли я. Ты вообще в курсе, какие зубы у бобров?

Дневного света почти не осталось, но она заметила, как затряслись его худые плечи.

— Ай, — сказал он немного придушенным голосом. — Я в курсе. Они… эммм… не покусали тебя? Я хочу сказать, это было бы заметно, если бы тебя погрызли, как древесный ствол. — На этих словах у него вырвался смешок, но он попытался замаскировать его кашлем.

— Нет, — сказала она довольно прохладно. Костер горел бодро, но и вполовину не так, чтобы согреть ее. Поднялся вечерний ветер и коснулся своими ледяными пальцами ее кожи на спине под промокшими брюками и рубашкой.

— Опасность была не столько в зубах, сколько в хвостах, — сказала она, разворачиваясь на коленях, чтобы подставить спину жару костра.

Брианна осторожно потерла правую руку в том месте, где ее настиг один из плоских мускулистых хвостов, оставив после себя красноватый синяк, тянущийся от запястья до локтя. На пару мгновений ей даже показалось, что сломана кость.

— Как будто врезали бейсбольной битой… то есть, эээ… дубинкой, — поделилась она.

Конечно, бобры не нападали на нее намеренно, но она оказалась в воде с перепуганным волкодавом и полудюжиной сильно встревоженных шестидесятифунтовых грызунов — ощущения были примерно такими же, как если бы она решила на своих двоих пройтись через автомойку: вихрь слепящих брызг и беспорядочное движение множества объектов одновременно. Ее пробрала дрожь, и она обхватила себя обеими руками, дрожа от холода.

— Вот, кузина. — Йен поднялся и стянул с себя через голову рубашку из бычьей кожи. — Надень.

Она была слишком замерзшей и уставшей, чтобы отказаться от этого предложения. Скромно удалясь в кусты, она сбросила с себя вымокшие вещи и минутой позже вышла к костру в кожаной рубахе Йена и одеяле, обернутом вокруг бедер на манер саронга.

— Йен, ты мало ешь, — сказала она, садясь к огню и критически осматривая его. — Все ребра можно пересчитать.

Их и правда можно было пересчитать. Йен всегда был очень худощавый, почти тощий, но раньше это можно было списать на подростковую нескладность — всего лишь результат того, что кости растут быстрее остального тела. Но теперь он стал взрослым, у его мышц была пара лет, чтобы наверстать упущенное. И они в некотором смысле наверстали — она видела каждый мускул на его руках и плечах, — но позвонки упрямо натягивали загорелую кожу на спине, а тени от ребер в слабом свете костра напоминали полоски песка под водой.