Книга Дыхание снега и пепла, страница 503 – Диана Гэблдон

— Ладно, — сказала она и снова отмахнулась от осы, все еще сердитая, но уже примирившаяся со своим положением. — Но ты должен был мне сказать. Что, даже и сейчас не расскажешь?

Он покачал головой, глядя на виноградину, которую он отрывал от грозди.

— Я не могу, — просто сказал Йен. Он забросил виноградину в рот и повернулся, чтобы открыть мешок, который, как она теперь заметила, подозрительно распирало от содержимого. — Хочешь немного хлеба или сыра, кузина?

— Нет, пойдем. — Она поднялась и отряхнула сухие листья с брюк. — Чем быстрее мы дойдем, тем быстрее вернемся.

Они остановились за час до заката, пока еще было достаточно света, чтобы набрать хвороста. В походном мешке у Йена оказалось два пледа, изрядное количество провизии и кувшин пива — удачный выбор после долгой прогулки в гору.

— О, это хорошая партия, — сказала она с одобрением, принюхиваясь к горлышку кувшина после первого глотка ароматного пива. — Кто его сварил?

— Лиззи. Она научилась паре хитростей у фрау Уте. Еще до того, как… эээ… мфм. — Деликатное шотландское мычание относилось к неприятным обстоятельствам, приведшим к разрыву помолвки Лиззи.

— Ммм. Не очень удачно все сложилось, да?

Она опустила ресницы и по секрету наблюдала за ним, чтобы посмотреть, не скажет ли он чего о Лиззи. Однажды Лиззи и Йен питали друг к другу нежные чувства, но потом он ушел к ирокезам, а когда вернулся, она уже была помолвлена с Манфредом Макгилливреем. Теперь, когда они оба снова были свободны…

Он не придал особого значения ее последней фразе, отстраненно кивнув в ответ, — Йен разводил костер, и все его внимание было сосредоточено на этом процессе. День выдался теплый, и у них в запасе оставался еще час дневного света, но под деревьями уже легли голубые тени — ночь будет прохладная.

— Я пойду посмотрю на ручей, — сообщила она, вытаскивая из кучи всяких полезных вещей, которые Йен извлек из мешка, свернутую бечевку и крючок. — Похоже, прямо за поворотом есть форелевый пруд, мошкара как раз вот-вот поднимется.

— Ай. — Он кивнул, почти не обращая на нее внимания и терпеливо выкладывая кучку мелкого хвороста повыше, перед тем как снова высечь искры кремнем.

Когда она дошла до поворота ручья, она обнаружила, что это был не просто форелевый пруд — это был бобровый пруд. Горбатая насыпь бобровой хатки отражалась в тихой воде, а на другой стороне заводи, явно в процессе уничтожения, мелко тряслись молодые ивы.

Она задвигалась медленнее, с опаской оглядываясь вокруг. Бобры не станут на нее нападать, но они бросятся в воду, если заметят ее, причем не просто с плеском — они в тревоге начнут бить по воде хвостами. Она однажды слышала этот звук — он был оглушительно громким, как очередь пистолетных выстрелов; такой шум точно распугает всякую рыбу на мили вокруг.

Обгрызенные ветки усеивали берег, светлая древесина была обстругана так ровно, будто с ней работал плотник, но это была не свежая работа. Поблизости ничего не было слышно, кроме дыхания ветра в кронах. Бобры были не самыми тихими животными, так что рядом их точно не было.

Поглядывая на противоположный берег, она насадила на крючок кусок сыра, завела его за голову, замахнулась и забросила. Крючок упал на середину пруда с мягким бульком, звук был слишком тихий, чтобы потревожить бобров, — ивы на противоположном берегу продолжали трястись под напором энергичных зубов.