Книга Путешественница, страница 605 – Диана Гэблдон

Он пощупал мой пульс.

— Благодарю, — слабо отозвалась я, — но пока не очень хорошо.

Все происходящее требовало напряжения; для того чтобы воспринимать звуки и запахи, мне приходилось заставлять себя концентрировать внимание, но целостной картины я не видела: Джейми, Эуон и Штерн были заведенными куклами, куда-то идущими, что-то говорившими, отчего-то улыбавшимися. По ощущениям это напоминало роды — такое же состояние измотанного организма, такое же отдаление.

— Полагаю, что нам лучше убираться отсюда подобру-поздорову, — сделал абсолютно справедливый вывод Лоренц, взглянув на таинственную пещеру, выпустившую невредимого мальчика и раненого Джейми.

В его взгляде читалось беспокойство, но о судьбе миссис Эбернети он не спрашивал.

— Я тоже придерживаюсь этого мнения, — поддержала я еврея.

Все, что случилось в пещере, я запомнила навсегда, но на свету, на фоне зелени джунглей, это казалось дурным сном, бредом больного. Нужно сказать и то, что и зелень, и скалы, с которыми столько было связано, не воспринимались мной как элементы реальности.

Пока мужчины решали, куда следует идти, я пошла сама, но моя походка была походкой автомата, работающего на пружине и останавливающегося, когда завод кончается. Джейми, к которому я сейчас ничего не чувствовала, равно как и к Эуону, не говоря уж о Лоренце Штерне, шел впереди, и я таращилась пустыми глазами на его широкую спину. Заросли сменялись прогалинами, тень — солнцем, но мне на все было наплевать, даже на то, что пот заливает глаз. Перед закатом мы решили раскинуть лагерь на полянке.

Натуралист оказался самым находчивым из нас, а вкупе с его знаниями просто бесценным помощником. Как и Джейми, он умел разбивать лагерь в укромном месте и умело прятать его с помощью подручных материалов, но самым главным было то, что он знал, какие грибы и коренья можно употреблять в пищу, а какие лучше не стоит. За полчаса путешествия по джунглям он набрал целую охапку фруктов, дополнив таким образом наш скромный рацион.

Эуон в это время собирал хворост, чтобы разжечь костер, а я занялась Джейми, набрав воды в плошку, чтобы промыть рану.

С лица и волос было смыто много крови, но пуля не сняла с головы скальп, как я ожидала судя по количеству крови, а застряла в голове, войдя в нее над линией волос. Выходного отверстия не было, значит, ее нужно было искать в голове. Пальпировать пришлось долго, и я с воодушевлением взялась за дело, пока Джейми не завопил от боли.

Пуля находилась в затылке. Уму непостижимо: она прошла под кожей и застряла на затылке, обогнув череп! Специалисты по баллистике, вероятно, очень удивились бы, увидев моего пациента.

— О боже! — выдохнула я.

Да, мягкая шишка на затылке содержала пулю.

— Ты был прав, когда говорил, что твою башку сложно пробить. Представляешь, она палила в упор, а ты жив, потому что череп цел!

Джейми держал голову между ладоней. На мои реплики он реагировал чем-то средним между пофыркиванием и стонами.

— Да, башка у меня знатная, нечего сказать. Лобешник у меня тот еще, но порох у миссис Эбернети был слабенький: если бы она всадила весь заряд, да хорошего, мне бы несдобровать.

— А как общее состояние?

— Догадайся с одного раза, англичаночка. Череп-то цел, но виски болят.

— Да уж представляю. Терпи, милый, я проведу операцию.