Книга Путешественница, страница 455 – Диана Гэблдон

— Скипидарное вливание, — подсказал Штерн.

— Ах да! — отец Фогден снова засиял как солнышко. — Вы знаете, это очень помогло, очень! Некоторые овцы, конечно, издохли, ну да ничего, зато все остальные целы-целехоньки.

Он запнулся на миг и сменил тему, думая, что недостаточно гостеприимен:

— Прошу к себе, я собирался отобедать.

Мысли его метались, и он, хотя стоял относительно спокойно, спрашивал обо всем сразу:

— Вы, должно быть, миссис Штерн?

Не могу сказать, чтобы упоминание о червях было мне приятно, скорее наоборот — желудок едва не изверг содержимое того, чем я в последний раз питалась на «Дельфине», но слово «отобедать» произвело свой эффект.

Штерн не смутился этим сватаньем и чопорно проговорил:

— О нет, но моя спутница нуждается в не меньшем уважении, чем если бы она была миссис Штерн. Это миссис Фрэзер, и она ваша соотечественница.

Бледно-голубые, выцветшие глаза отца Фогдена оживились на свету и заиграли яркими красками.

— Как, англичанка? Здесь? Откуда же здесь взяться англичанам?

Он посмотрел на мое платье, вымазанное в грязи и хранившее на себе пятна засохшей соли, и, кажется, понял. Учтиво и церемонно склонился он над моей рукой, взяв ее в свою.

— Ваш слуга, мадам, — с уважением сказал он и, выпрямляясь, указал на дом на холме: — Mi casa es su casa. — По-испански это является высшим проявлением радушия и означает «Мой дом — ваш дом».

На свист отца Фогдена явился спаниель.

— Людо, гляди-ка, к нам пришли. Теперь у нас гости, и это здорово, правда? — осведомился отец.

Взяв меня под руку, он не отпустил овцу, а потащил ее за собой. Штерн плелся позади, не поспевая за прытким священником и замыкая процессию, следовавшую к фазенде де ла Фуэнте — усадьбе у источника.

Если на холме не было видно источника, то ступив на запущенный двор фазенды, я уразумела, откуда такое название: в углу был водоем, сильно заросший и запущенный. Над ним вились стрекозы, а еще где-то, по всей видимости, жили лесные куропатки, потому что они убегали из-под наших ног, куда бы мы ни ступали. Над патио нависали деревья, образовывая тень и полумрак. Я сделала вывод, что этот источник стал основой усадьбы, строители которой решили заключить воду в камень, чтобы не нарушать ее течения.

— …там-то я и увидел миссис Фрэзер, бывшую в мангровых зарослях, — Штерн закончил повествование о моем чудесном спасении, которое он вел, пока мы шли по патио. — Надеюсь, что вы не… О-о-о, что за чудо! Какая odonata!

С восторгом он бросился смотреть стрекозу, метавшуюся под пальмовой крышей и ловившую солнечные лучи своими чешуйчатыми крыльями. Дырявая крыша пропускала достаточно света, чтобы мы могли видеть утонченное насекомое с крыльями не менее четырех дюймов в длину. Я втайне порадовалась, что кровля неровная и что сюда залетают такие прекрасные, как выразился Штерн, экземпляры.

— Да-да, прошу, прошу вас!

Отец Фогден махнул рукой туда, где летала стрекоза, будто предлагая натурфилософу поймать насекомое для пополнения его коллекции.

— Идем, Бекки, да не топай так громко.

Эти слова были обращены к овце. Бекки привычно направилась в патио, а учитывая то, что там росла и плодоносила гуава, она сделала бы это и без понуканий священника.

Гуавы вкупе с водоемом составляли прелесть патио, создавая неповторимую атмосферу, в которой отец Фогден был хозяином овец, куропаток и стрекоз. Смыкавшиеся и перекрывающие друг друга кроны деревьев образовывали зеленый коридор, а вела эта своеобразная аллея ко входу в дом.